– Мы выяснили, кто она, – Михаил протянул бумаги. – Малеева Анна Викторовна, зарегистрирована в Беломорске, это около двухсот километров отсюда. Далековато, да?
– Да, – согласился Белый, разглядывая фотографию.
На ориентировке у девочки было такое же спокойное мягкое лицо, обрамлённое распущенными льняными волосами. Серьёзные глаза смотрели так, будто девочка постигла какую-то тайну.
– Сфотографирована незадолго до исчезновения, – продолжил Михаил. – Переверните.
Белый подчинился: на задней стороне листа стояла дата: двенадцать-десять-две тысячи одиннадцать.
– Это ошибка?
– Никакой ошибки, – голос Михаила звучал взволнованно, он переступил с ноги на ногу и почесал переносицу. – Мы получили ответ из отделения Беломорска и отчёты «Лизы Алерт». Аня Малеева пропала в октябре одиннадцатого года, на тот момент ей было двенадцать.
Ей и сейчас двенадцать, подумал Белый. Черты лица, сходные с лицом на ориентировке, нежная кожа, только начавшие формироваться груди, подростковая угловатость…
– Десять лет назад? – он всё ещё не верил своим глазам. – Этого не может быть.
– Не может, – повторил Михаил. – Потому что сейчас ей должно быть двадцать четыре.
– Ошибка? Генетическая аномалия?
Михаил развёл руками.
– Нам ещё предстоит это выяснить. Но медэксперт подтвердил возраст, а мы пригласим родителей на опознание. Если окажется, что она действительно Аня Малеева, то… Либо это действительно редкая генетическая болезнь, из-за которой взрослая женщина до сих пор выглядит, как ребёнок, либо тело хорошо сохранилось за эти десять лет, как у мамонтов, которых находили в Сибири.
Белый хмыкнул, скрывая растерянность за скептицизмом.
Почерк был знаком, об этом говорили и синяки на шее покойной, и измазанные рябиновым соком губы, и заключение, в котором чёрным по белому указывалось наличие ягод и перьев в желудке.
Генетический дефект?
Белый слышал о случаях прогерии – редчайшего генетического заболевания, при котором начинается преждевременное старение организма. Но бывают ли обратные случаи?
Догадка кольнула висок.
Об этом говорил нелепый сатанист в следственном изоляторе – о ритуале, который провожает в загробный мир или на другую сторону реальности, о магических свойствах рябины и непрожитых годах, которые можно отобрать у человека, если знать как.
– Вы можете найти мне архивы пропавших детей за последние десять-двенадцать лет? – спросил он у Михаила и, встретив удивленный взгляд, пояснил: – Случай может быть не единичным, а если мы имеем дело с серийным убийцей, возможно, эта серия не единственная. Обычно серийники выдерживают определенный цикл, доктор Джоэль Норрис называет это ключевыми фазами. Между убийствами проходит какое-то время, а это уже четвертая жертва, если считать случай у Рыбацкого пролива, и третья за последние девять дней. Либо маньяк совсем потерял голову от жажды крови и в ближайшие дни нам нужно ожидать новых нападений, либо он выдерживает достаточно длительные фазы между непосредственно убийствами. Несколько лет, может, десятилетий.
– Что никак не объясняет возраст Ани Малеевой.
– Не объясняет, – согласился Белый. – Но я попробую. А на вашем месте я всё-таки объявил бы комендантский час. Люди обязаны знать! Даже если это испортит ваши отчёты.
– Об этом я волнуюсь меньше всего, – скривился Михаил, но по его виду Белый понял: волнуется.
Коротко пиликнул телефон. Михаил извлёк его и пролистал сообщения. На лицо набежала тень.
– Что там? – Белый вытянул шею.
– Результаты экспертизы. Удобно, когда всё приходит на электронную почту, правда? Ох, вы снова были правы, Герман Александрович. В водопроводной воде критически завышен уровень свинца, а ещё на ткани нашли образец крови кого-то другого…
– Перешлите результаты мне! – Белый вытащил из кармана мантии телефон. – И прямо сегодня займитесь архивами! Сделайте запрос в Беломорск, Кемь, Кондопогу, Петрозаводск, Сортавалу и Ленинградскую область! Чтобы я получил информацию сегодня же! А ещё закажите машину…
Он на ходу набирал номер, раздражаясь от долгих, пустых гудков в ответ. Почему Оксана не отвечает? Уснула? Или…
– Что вы собираетесь делать? – крикнул вдогонку Михаил.
– Поговорить с родителями Ани Малеевой, – бросил через плечо Белый. – Я выезжаю в Беломорск.
«Абонент временно недоступен… пожалуйста, перезвоните позднее…» – повторял и повторял в трубке механический голос оператора.
Чертыхнувшись, Белый сбежал по лестнице, проверяя, на месте ли ключи.
Из головы не шла рябина и птичьи перья. Точнее, только одно – перо из воронова крыла, застрявшее между рамами в его съёмной квартире.
Морда у мужика была мясистая, протокольная, из-под выпирающих надбровных дуг злобно глядели глаза – один тёмный, другой затянутый молочной плёнкой. Мара плюнула в портрет, злорадно наблюдая, как слюна стекает по нарисованной переносице.
