— Так обошлось же! Порез у твоего приятеля неглубокий, если не будет нагноения, через неделю он и думать о нём забудет. Кстати, куда он потом, с нами?
— Нет, Анри
Николай кивнул.
— Что ж, вольному воля. Этот Рошфор — малый решительный, а деньгами, чтобы вернуться в Европу мы его снабдим. Эрго — бибамус[57].
И разлил по серебряным с чернью стопкам коньяк.
Через приоткрытую дверь кают-компании до собеседников донеслись пронзительные трели — «все наверх, паруса ставить!». Застучали по тиковым доскам палубы босые пятки, раздались ухающие ритмичные возгласы — «Взя-я-ли! Ещё взя-я-ли!». «Витязь» надевал свой белоснежный щегольской наряд чтобы отправиться туда, где на трёх градусах северной широты и сто одном градусе западной долготы, затерялся в океане остров Ноубл.
«…асуры, превращенные в последствие в злых Духов и низших Богов, вечно находящихся в состоянии войны с Великими Божествами — есть Боги Тайной Мудрости. В древнейших частях Риг-Веды они есть Существа Духовные и Божественные, ибо термин Асура употреблялся для обозначения Высочайшего Духа и был тождественен великому Ах
Журнал Николай позаимствовал у артиллерийского офицера «Витязя», большого, как выяснилось, поклонника эзотерических учений. Издание выходило в Риге (опять Рига!) и целиком было посвящено вопросам мистики и оккультизма. В своё время в нём публиковалась корреспонденция Елены Блаватской, дамы нерядовой и пользующейся авторитетом в определённых кругах. В прошлом она много путешествовала по разным экзотическим странам вроде Египта, Мексики и Индии, семь лет изучала буддизм и основы брахманических культов. А вернувшись в Россию, стала устраивать в Санкт-Петербурге спиритические сеансы, приохотив к ним столичное общество. Но вскоре это ей наскучило, и новоявленная спиритуалистка отправилась в новое путешествие. Мадам Блаватскую с непреодолимой силой тянуло на Тибет.
«Незачем ехать в Тибет или в Индию, дабы обнаружить знание и силу, что таятся в каждой человеческой душе, но приобретение высшего знания и силы требует не только многих лет напряжённейшего изучения под руководством более высокого разума, вместе с решимостью, которую не может поколебать никакая опасность, но и стольких же лет относительного уединения, в общении лишь с учениками, преследующими ту же цель, и в таком месте, где сама природа, как и неофит, сохраняет совершенный и ненарушаемый покой, если не молчание! Где воздух, на сотни миль вокруг, не отравлен миазмами, где атмосфера и человеческий магнетизм совершенно чисты и — где никогда не проливают кровь животных.»[59]
Николай усмехнулся, припомнив кашу-тюрю и лепёшки из грубой ячменной муки, масла яков и кислого пива, которыми их потчевали в Лаханг-Лхунбо. За всё время, проведённое в тех краях, он ни разу не видел, чтобы местные жители употребляли в пищу мясо. Что, впрочем, не мешало казакам ежевечернее жарить на углях баранину.
