«…Асуры, завоевавшие свою умственную независимость, сражаются с Сурами, лишенными этого и которые потому представлены, как проводящие свои жизни в исполнении бесполезных обрядов и поклонений, основанных на слепой вере — намёк, который ныне обходится молчанием ортодоксальными браминами — и, благодаря этому, первые становятся А-Сурами. Первые и Разумом-рождённые Сыны Божества отказываются создавать потомство и за то прокляты Брамой, и осуждены родиться людьми. Они низвергаются на Землю, которая позднее превращается в Адские Области. Очевидно, Асуры были низведены в Пространстве и во Времени до степени противодействующих Сил или Демонов приверженцами ритуалов, из за их возмущения против лицемерия, притворного культа и против формы, привязанной к мертвой букве…»[60]
Пассажи Блаватской нагоняли на Николая непреодолимую дремоту. Он довольно быстро осознал, что искать достоверные сведения о «слезах асуров» в подобных источниках бессмысленно. С тем же успехом можно перечитывать Ветхий Завет в поисках инструкций по изготовлению иерихонской трубы.
Оставался Цэрэн. Монах, когда его удавалось разговорить, рассказывал о тысячелетней битве, в которой противники сокрушали друг неким чудовищным оружием, причём верх чаще брали оппоненты асуров. Побеждённые сдаваться не собирались — они не зря числились старшими братьями богов, были могучи и мудры, ведали тайны волшебства-майя, могли принимать различные образы и даже становиться невидимыми. Цэрэн говорил об укреплённых городах, которые асуры возвели в подземном царстве — и, терпя поражения, отступали туда, чтобы, набравшись сил, нанести ответный удар.
В конце концов, асуры, прельстившись проповедями некоего лжеучителя, отреклись от священных Вед и ритуалов, требовавших, в числе прочего, кровавых жертвоприношений. Отринув мирские блага они, обнаженные, с бритыми головами, удалились в свои города-убежища, уступив конкурентам-богам власть над тремя мирами.
Если верить мифам, последним в изгнание удалился самый могущественный асур по имени Унаш
Оставался вопрос, который не давал Николаю покоя. В легенде о слезах Унашаса говорится только об одном ларце — но на самом-то деле их оказалось два! Первый — реликвия, которая несколько тысячелетий хранилась в Лаханг Лхунбо под строжайшим присмотром; второй — ларец из наследства кашмирской бегумы. И он-то уж наверняка подлинный, ведь именно из его содержимого были изготовлены «хрустальные стержни» апертьёров…
Значит тот, что похищен из монастыря — искусная копия? Но тогда искать его не имеет смысла — содержимое подделки никак не может обладать чудесными свойствами оригинала! Николай поделился своими опасениями с Цэрэном, но монах был непреклонен: ларец из Лаханг-Лхунбо самый что ни на есть подлинный. На чём основана такая уверенность, он объяснять отказался, а потому Николай по-прежнему пребывал в сомнениях.
Имелись, правда, признаки, позволяющие безошибочно опознать настоящий ларец — разумеется, когда он будет найден. Дело в том, что таинственный Унашас оставил указания по использованию «слёз асуров» — в виде текстов, схем и чертежей на стенках ларца. И нанесены они такими мелкими значками и расположены настолько плотно, что человеческий глаз не может их различить. Саразен изучавший ларец под мощным микроскопом, уверял: известными способами обработки металлов такого не сделать. Для этой работы слишком грубы и инструменты лесковского Левши и резцы лучших амстердамских ювелиров. Дайте Дюреру или Гюставу Доре кувалду и зубило из паровозной мастерской и посмотрите, что выйдет из их мастерских.
А ещё — серебристый металл, из которого изготовлен сам ларец. Он не ржавел, не поддавался кислоте, его не брали свёрла из закалённой стали. И даже алмаз, самый твёрдый из известных науке материалов, не оставлял на его поверхности и крохотной царапины.
