Из записок Николая Ильинского.
«Первым делом мы со слугой отправились в магазин братьев Брукс, где и приобрели всё необходимое для экспедиции…»
Знали бы мои будущие читатели, сколько раз мне хотелось начать очередную запись фразой из дневника Стэнли. И продолжить её длиннейшим, страницы на три, описанием приобретений с непременным указанием цен.
Но это так и осталось мечтой. В Санкт-Петербурге отсутствует филиал знаменитой торговой фирмы, и уж тем более, нет его на борту «Витязя». В тот раз походную одежду, упряжь, утварь и ещё много всякой всячины предоставило военное ведомство Российской Империи. Сейчас оно тоже не оставляет нас своей заботой — в лице командира корвета, позволившего запустить руки в оружейки, баталёрки и каптёрки корвета. И хоть ассортимент тут победнее, нежели в изысканном магазине, неповторимая атмосфера судна, совершающего кругосветное плавание, вполне возмещает этот недостаток.
Переход через океан дорого обошёлся «Витязю». Это ведь только на карте путь от берегов Явы до побережья Перу кажется прямым — шуруй себе вдоль экватора и горя не знай! На деле же парусное судно (а корвет большую часть времени шёл под парусами) вынуждено следовать господствующим ветрам. То есть — подняться с течением Куросио к северу, миновать берега Японии, чтобы, достигнув сороковых широт, повернуть к весту. Далее, вместе с Большим Северным течением и пассатной петлёй пересечь океан и вдоль берегов североамериканского континента спускаться до экватора и далее, к третьей параллели, на которой лежит остров Ноубл.
Тихий океан вполне подтвердил свою дурную репутацию. Не успели мы миновать Манилу, как угодили в область зарождающегося тропического шторма. Северо-западный тихоокеанский бассейн, занимает обширную территорию к северу от экватора и к западу от 180-го меридиана, включая Южно-Китайское море. Это самая большая на планете кухня погоды, в которой ежегодно формируется не менее двух дюжин тропических циклонов, имеющих силу шторма или даже тайфуна. Эти необычайно свирепые ураганы ударяют по Китаю, Японии, Малайе. Случается, они достают до островов Океании. Одно из таких погодных чудовищ и застигло нас на траверзе острова Формоза[61].
Изрядно потрёпанный разгулом стихий «Витязь» кое-как доковылял до Нагасаки. Этот порт, один из крупнейших в северной части Тихого океана, служит пристанищем китобоям и коммерческим парусникам. Русские клипера и винтовые корветы здесь частые гости — пополняют припасы, берут уголь, а нередко и зимуют, предпочитая мягкий японский климат перспективе вмёрзнуть в лёд гавани Золотой Рог.
В Нагасаки «Витязь» задержался — меняли грот-стеньгу. Тут же мы оставили Анри Рошфора. Он собирался сойти на берег ещё в Батавии, но рана, нанесённая «тигриным когтем» всё же загноилась. В итоге, после всех задержек корвет пересек океан и миновал экватор на три недели позже намеченного срока. Уголь и провиант подходят к концу, котлы засолились, машина едва выдаёт десять узлов хода, а старший механик ежедневно вручает командиру длинный список неисправностей. Так что, хочешь — не хочешь, а придётся Назимову высадить нас на острове Ноубл, а самому спешить в один из перуанских портов. Визит этот займёт не меньше месяца с учётом времени на ремонт — достаточно, чтобы обыскать остров вдоль и поперёк, ведь Тэйлор мог установить апертьёр в какой-нибудь хитро запрятанной пещере…
С нами на острове останутся два десятка матросов под командованием мичмана Москвина. Назимов уверяет, что, несмотря на юный возраст, мичман отлично справится со своими обязанностями. «Два года как из Корпуса, переведён к нам во Владивостоке, с „Князя Пожарского“, взамен выбывшего по болезни вахтенного офицера. Толковый малый, ей-Богу, не пожалеете, Николай Андреич!» Мне бы его уверенность…
После долгих препирательств (пришлось даже вспомнить о депеше, предписывавшей командиру «Витязя» выполнять любые мои капризы) Назимов согласился добавить ещё десятерых матросов, артиллерийского кондукт
Моряки вооружились шестилинейными винтовками Альби́ни-Баранова и револьверами системы «Галан». Груссе тоже обзавёлся «барановкой»; мы же предпочли оружие, сопровождавшее нас в тибетской экспедиции — карабин Спенсера у канадца и «Мартини-Генри» у нас с Курбатовым. Кроме того, я не расставался с верным «люгером», а мои спутники щеголяли «Смит-Вессонами» калибра 4,2 линии, недавно принятыми на вооружение в русской армии. Офицеры «Витязя» косились на них с завистью — на флоте терпеть не могли сложные и неудобные в обращении казённые «Галаны».
Четвёртый член нашей маленькой экспедиции, монах Цэрэн от огнестрельного оружия отказался, заявив, что обитателям Лаханг-Лхунбо запрещено проливать кровь. Это он пусть кому-нибудь другому рассказывает — я-то не забыл, как обитатели монастыря пластали «людей-гекконов» своими мечами и алебардами. Впрочем, уговаривать его я не собираюсь: хозяин — барин, хочет — живёт, хочет — удавится…
Погода стоит отменная — Тихий океан в кои-то веки оправдывает название, опрометчиво данное ему Магелланом. Штиль, невесомая рябь на ртутном зеркале отражает бездонную небесную синь. «Витязь» идёт на экономических семи узлах. Угля осталось в обрез, и если штиль продлится ещё несколько дней — придётся жечь в топках доски палубного настила. Обсервация, произведенная в полдень, дала следующие координаты: долгота — 97 градусов 17 минут к востоку от парижского меридиана, широта — 1 градус 03 минуты к югу от экватора. До острова Ноубл рукой подать: сто сорок морских миль, меньше двух суток пути.
…кстати, Стэнли, с упоминания о котором я начал эту запись, уже отыскал Ливингстона и изрёк своё знаменитое «Dr. Livingstone, I presume?»[62] В данный момент он в качестве корреспондента сопровождает английские войска, оперирующие на Золотом берегу против племён аш
