– Я объясню, – сказал Шнапса. – Смотрите, в своей радиорассылке по Пустоши год назад вы заявили, что заплатите любую награду за сплав тристронция. Я тогда не придал особого значения этому сообщению, но в памяти оно отложилась. И вот совсем недавно, я от безделья принялся изучать на спектрометре патрон из этого дробовика, и что вы думаете? Его поражающая часть, то есть дробь, состоит не из свинца, а из тристронция!
Каспер удивился и аккуратно дотронулся до оружия, словно опасаясь, что оно ударит током, потом взял его и повертел в воздухе, как редчайший коллекционный предмет.
– Никогда не видел такой красоты. Вы нашли это здесь, в бункере?
– Нет. Позаимствовали у карателей Пророка.
Доктор что-то вспомнил и кивнул:
– Во время того бегства из Пита?
– Да. Дробовиков было четыре, по количеству карателей. И все с искусной гравировкой. Однако тогда мы не знали об их ценности и потеряли три. Даже этот остался у нас совершенно случайно. Словно какое-то провидение заставило…
– Заставило меня сберечь дробовик, – продолжила за него вошедшая в комнату Лима. Она недоверчиво посмотрела на доктора. – Вы правда хотите спасти мир?
– Клянусь своим именем, – ответил Каспер. – Вот только пополним припасы, возьмем этот артефакт и сразу отправимся спасать мир.
– Втроем? – спросила девушка.
– У винтокрыла нас ждет четвертый.
– Все равно этого мало.
Эхо согласился с ней:
– Разумеется, я полечу с вами. Это мой долг как солдата.
Зажатый между ними двумя Каспер вынужден был вертеть головой то в одну, то в другую сторону, как опешившее дитя.
– Вы можете погибнуть, – запротестовал он. – Это самоубийственная миссия.
– Возможно. – Лима заставила его вновь обернуться на сто восемьдесят градусов. – Но мы точно погибнем, если вы не справитесь, а так хоть окажем посильную помощь. Нам есть ради чего стараться.
– Но как же ваши дети? Вон сколько их.
– Именно ради них! Мы вырастили их и поставили на ноги, научили всему, что знаем. Самые старшие уже в том возрасте, в каком мы с Пуно начали взрослую жизнь. Отныне мы не так уж нужны им здесь, как
За спиной Лимы показался Пуно, обнял любимую и кивнул в знак согласия с каждым ее словом.
– У нас троих есть опыт дальних странствий, какого нет больше ни у кого, – сказал он. – Не можем же мы просто остаться в бункере и нервно трястись все оставшиеся до конца света дни, мучаясь вопросом, достигли ли вы успеха? А если нет? Если что-то вам помешает? Мы умрем, даже не попытавшись. Мы не простые люди с Пустоши. Может, это и выглядит как ошибка выжившего, но однажды нам уже удалось ее покорить.
Каспер задумался, поглаживая бороду.
– В этом есть логика. В вас говорит не глупый альтруизм, который я обошел бы за километр, в вас говорит здоровый человеческий эгоизм. Вы хотите пойти ради себя и своих близких, это мне нравится, но я рассчитал путешествие на четверых. Я много лет занимался планированием похода, вычислил все необходимые грузы с максимальной точностью…
На пороге комнаты возник Хан и перебил доктора:
– Док, ваше планирование не оправдало себя в реальных условиях. За последние два часа все уже дважды пошло не по плану, а путешествие, как я понимаю, даже не началось. Так ли важно удерживать себя в этих рамках? Или лучше пользоваться всем, что дает нам судьба? Я тоже не альтруист. Во мне говорит эгоизм – если есть возможность повысить свои шансы на выживание, я только за.
Пуно молча поблагодарил старого друга за поддержку, обхватив его за плечи. Теперь все трое соплеменников стояли в обнимку и с вызовом смотрели в будущее.
Хан сказал правду – его эгоизм зашкаливал. Воссоединившись с близкими людьми, он в самом корыстном смысле не хотел с ними вновь расставаться. За десять лет в Пустоши он не нашел никого ближе, разве что Деви, обретенную всего пару недель назад. Если защищать мир от погибели, то только всем вместе. И пусть никто не уйдет обиженным.
Каспер задумался, с вымученным лицом прокручивал в мыслях свой план, высчитывал перспективы, но потом махнул на все это рукой.
– К черту планы! Они всегда рушатся первыми. Я вас возьму, только сначала надо соблюсти формальности – все участники похода должны быть членами ордена.
Доктор поставил на стол свой подсумок и достал оттуда три перстня с символом гамма.
– Вот. Хорошо, что я подстраховался и на всякий случай отлил еще несколько штук. Скорее берите и надевайте.
– Это обязательно? – настороженно спросил Пуно.
– Да! Это путешествие – самое важное и серьезное в истории планеты. Вы все должны отчетливо сознавать груз ответственности. Поэтому сейчас все трое произнесете клятву верности идеалам ордена.
Пуно, Лима и Эхо взяли перстни, покрутили их в руках и надели на пальцы.
– А мы с Деви не приносили никаких клятв, – заметил Хан.