Первым в бункере 000 шло помещение с пулеметными гнездами и мешками с песком на случай визита незваных гостей, но уже начиная со следующего зала ничто в убежище не говорило об ужасе, творящемся за его приделами. Тихое, спокойное место с хорошеньким интерьером, который Хан и Каспер могли видеть только в выцветших старых журналах. Серые стены с пластиковыми панелями для уменьшения вибрации скальных пород держали на себе разные полки, картины, были украшены лепниной, чтобы любой житель бункера чувствовал себя как в обычном загородном доме. Из дверей в длинном коридоре виднелись разные помещения – склад, кухня, тренировочный зал… Везде молодые краснокожие – только девушки и юноши до восемнадцати лет, словно это был какой-то жуткий эксперимент по выживанию подростков в замкнутом пространстве. Судя по недоверчивым взглядам местных, гости здесь были очень редки. Возможно, это был первый визит извне за десятилетие.
Путники прошли лестницы по сторонам от коридора, ведущие вниз. Темное пространство в подвалах уже не могло похвастаться красивым ремонтом.
– Куда они ведут? – спросила Деви. В ее памяти хранилась информация почти о всех сооружениях Пустоши, но об этом секретном убежище она ничего не знала.
– Технические этажи, – ответил старик. – Там мини-заводы по производству пищи, энергии и воды.
– Они еще работают? – поинтересовался Каспер.
– Много раз ломались, но мы их чиним. Знаете, в бункере особо и нет других дел, кроме как все ремонтировать.
Коридор упирался в просторный зал с книжными стеллажами, диванами и верстаками. Возле одного из заваленных инструментами столов корпел над прибором белый мужчина. Такой же, как старейшина, только намного моложе. Белые люди
Чуть дальше, на диване, читая книгу, сидела Лима, женщина под тридцать, возможно, даже чуть старше – все зависело от количества выпавших на ее долю испытаний.
– Смотрите, кто пришел! – светился от счастья Пуно.
– Хан! – вскрикнула Лима и бросилась ему навстречу.
Эхо по-солдатски скромно и доброжелательно кивнул. В отличие от обычных гражданских эмоций, его улыбка хранила в себе такое уважение и достоинство, словно марсианское правительство передавало тебе через нее свой официальный пламенный братский привет.
Лима поняла, что Хан рассержен, когда он уклонился от ее пылких объятий, сделав шаг назад. Он чуть не упал, споткнувшись о брошенную детскую игрушку, но, к великому своему счастью, сумел устоять на ногах, не сделав курьезной и без того сложную ситуацию.
– Злишься, что мы тебя не спасли? – Своей проницательностью Лима вновь подтвердила, что и девушки, и гиноиды – пришельцы с другой планеты, гораздо более далекой, чем Марс.
– За то, что бросили, – сказал Хан и сам возненавидел себя за злопамятство.
В мыслях его гнев выглядел логично и обоснованно, но стоило высказать претензии старым друзьям в лицо, как он почувствовал себя мелочным идиотом. Неужели он был таким же десять лет назад? Наверняка нет. Хоть люди по природе своей и не меняются, Пустошь – единственная в мире вещь, которая их все же меняет.
– Мы сами с трудом выбрались и сразу направились за семенами, – ответила Лима. – Ты же знаешь, у нас не было времени.
– Я видел, как вы уходили, – кивнул Хан. – К тому моменту я уже сумел в первый раз сбежать и даже попал на площадь перед домом Пророка, когда цепные псы вас окружили. Я пытался пробиться к вам…
– Невероятно… – поразился Пуно.
Эхо подошел ближе и сложил руки на груди. Его расстроенный вид был красноречивее всяких слов: как же жаль, им тогда почти удалось воссоединиться, почти…
– Я видел, как вы уезжали на байках, когда площадь накрыл луч возмездия – так его прозвали цепные.
– Прости, мы думали, что тебя уже угнали в Хель, – сказал Пуно. – Иначе бы вернулись.
– А меня и угнали в Хель. Как только пленили во второй раз. Сразу после вашего исхода. И целые десять лет меня там никто не искал…
– Мы должны были добыть семена… – стоял на своем Пуно. – Это была тяжелая зима.
– Ну а потом? Когда вы уже все сделали…
Лима осознала все логические неувязки, причины и следствия злости друга. Она шагнула вперед и попыталась все объяснить: