Охранник могильщиков открыл потайной лаз, подтолкнул следопыта внутрь узкой трубы и закрыл за ним люк. Без услуги вроде контрабанды товаров могильщики никого так просто не выпускали. Официально между Питом и подземной фракцией был только один проход – его хорошо охраняли, досматривали каждого, сдирали огромные барыши. К тому же обстановка между цепными и могильщиками в очередной раз накалилась, и не было гарантии, что пройдешь через парадный вход даже со стопроцентной пошлиной. Поэтому только так, через потайной лаз.
Владения могильщиков закончились, началась канализация Пита. Обширная сеть стальных труб давно уже не знала прикосновения нечистот – городской дренаж не работал. Зато в подземелье водилось множество грызунов. В одиночку следопыт не сунулся бы в эти трубы, но, к его счастью, Денди – этот изощренный гурман – очень любил здешних крыс. Отменное зрение сына пустыни помогло ему быстро найти нужный тоннель, и хозяину оставалось только ползти за ним, подсвечивая путь подствольным фонариком.
Преодолев несколько сотен метров в подбрюшье Пита, следопыт и его питомец выползли из канализации. Город в этом месте просел, и труба, из которой они вышли, торчала в метре над потрескавшимся бетоном утрамбовавшихся за столетия развалин. Но даже если Пит где-то и опускался, его высота относительно моря оставалась намного выше того, что было до таяния ледников на Земле. Иначе бы он разделил судьбу многих затопленных мегаполисов прошлого. Спасибо нескольким слоям руин, образующим собой железобетонный пирог.
Следопыт отряхнулся и спрятал скорпиона за пазуху прежде, чем обитатели города успели его увидеть. В общем-то ничего страшного, но береженого бог бережет. Никогда не знаешь, кто из взвинченных страхом и обдолбанных химией местных жителей слетит с катушек и пойдет на принцип. Лишней крови Амдэ не желал. Он смиренно шел под любопытными взглядами оборванцев-люмпенов. Они удивленно хлопали глазами. Им нельзя было знать, откуда вылез путник, иначе тайный лаз замуруют, отчего могильщики очень сильно разозлятся на следопыта. Иметь в личных врагах целую фракцию не хотелось.
Попав на большую улицу, Амдэ вклинился в хаотичный поток оборванцев и успокоился. Теперь можно затеряться в толпе, и концы в воду, никто не выследит секретный проход. Можно заняться другими вещами. Нырнув в безлюдную подворотню, он достал из рюкзака рацию и попытался выйти на связь с доктором Каспером. Рация издавала только шипение.
– Надо подняться выше, – предположил Амдэ. – Не на Шпиль Пророка, конечно, но хотя бы на крышу здания.
«Цок-цок-цок». Клешни скорпиона за пазухой не могли сообщить ничего вразумительного, а лишь щекотали. Следопыт рассмеялся и еще больше стал похож на обезумевшего жителя города. Слиться с толпой мешал его броский внешний вид – крепкий рюкзак настоящего сына Пустоши и солнцезарядный плащ-хамелеон, такого вообще ни у кого не было, даже у Сынов Пророка. Обычная шантрапа, как водится, не анализировала так глубоко, зато охранники цепных псов по достоинству оценили внешний вид Амдэ и взяли его под наблюдение.
– Блин, те двое следят за мной, – заметил он через несколько сотен метров. – Только тише, не щекочи. Если есть что-то важное, цокни один раз, и я найду потайное местечко, чтобы поговорить. Иначе не лезь.
В ответ тишина. Скорпион либо обиделся, либо действительно не имел сказать ничего важного. «Скорее всего, обиделся», – решил следопыт.
Он повернул налево мимо разорванного изнутри дома и вышел на ведущую к главной площади улицу. Навстречу ему попадались томящиеся в ожидании новой химии оборванцы, а хвост не отставал.
– Серьезно взялись, – прошептал он питомцу, которому из-за плаща ничего не было видно. – Сейчас нельзя привлекать внимание. Крыша и связь с Каспером подождут. Пусть цепные решат, что я обычный бродяга. Пойдем в притон.
В каком-нибудь двадцать первом веке слово «притон» могло ассоциироваться с чем-то гадким. Раньше у людей были нормальные города, работа, развлекательные центры и полноценный интернет. Разумеется, они не любили притоны, ведь там собирались преступники всех мастей и люмпены, угроза цивилизации. В тридцать первом веке все было не столь однозначно. Цивилизация уже пятьсот лет как жила на Марсе, а в пропитанной ветром ядерных войн и солнечной радиацией Пустоши не осталось никаких гражданских профессий. Каждый ее житель представлял собой преступника, наркомана, бродягу, нужное подчеркнуть. За тысячу лет притоны превратились из чего-то поганого в единственный доступный людям социальный объект.