В Пите был целый десяток таких заведений, каждое со своим особым шармом и клиентурой. Обитатели одних вертепов с опаской относились к обитателям других. Все знали, что несколько лет назад какой-то смельчак обошел за одну ночь все десять притонов, не получив при этом пулю в голову (только в руку и ногу), но то был единственный удачный случай «челленджа Пита». Следопыт не хотел рисковать и направился в любимый трактир, если слово «любимый» вообще тут уместно, в «Хромую крысу». Там в него никогда не стреляли, а хозяйка заведения знала его в лицо.
Он вошел в дышащее на ладан здание с подпорками из автомобильных кузовов вместо несущих стен. Один из преследователей остался караулить на улице, а второй зашел следом. Охранники цепных знали свою работу. Прямо настоящая тайная полиция из журналов пятисотлетней давности. Хотя, может, им просто нечем было заняться. Никаких развлечений на всей чертовой планете, вообще ничего интересного. Одна лишь тупая охрана района и сдирание пошлин с каждого встречного. А благодаря Амдэ охранники хоть как-то шевелят мозгами, разминают ноги, отвлекаются от рутины. И все бесплатно, даром, никакой от них благодарности.
«Они хотят узнать мою платежеспособность, – решил следопыт. – Чтобы выставить максимальный налог, который я потяну. Лучше бы сбросить хвост».
Притон выглядел так же, как и во время прошлого посещения, год назад. За несколькими кривыми столами сидели люмпены, играли в азартные игры на последнее, что у них оставалось, – на собственную свободу. Рядом с ними теснились черные дельцы, продающие органы в Хель, у бара торчали пьянчуги, не имеющие денег на вирт и вынужденные вместо него заливать свой разум водкой, у стен зала толпились девушки древнейшей и последней оставшейся на Земле женской профессии. Они единственные из всего населения Пита работали в прямом смысле слова, зарабатывали трудом на жизнь. В мире падшей цивилизации эти девушки уже не казались безнравственными, наоборот, они были единственным, что удерживало хоть какой-то уровень цивилизации, отличало людей от животных. За барной стойкой стояла владелица заведения, сорокалетняя Рексона.
Сорок лет в Пустоши – огромный возраст. Мало кто доживал до него. Возможно, когда-то давно, пятьсот лет назад, сорокалетние люди еще смотрелись прекрасно, но теперь они были практически стариками. Хозяйка выглядела чуть лучше своих лет – мощная шатенка с пышными вьющимися до плеч волосами и со знатным бюстом, грозящим выпасть из декольте белого рабочего комбинезона.
– Не верю своим новый глазам, какие люди, – сказала она при виде Амдэ. – Пришел повторить свой исторический забег по десяти трактирам за ночь? – Она улыбнулась, предвкушая хороший навар. Этот путник всегда был при ценностях.
– Привет, Рексона, – сказал он. – Нет. Больше никаких рекордов. Я завязал с попойками. Сколько не виделись? Год? Ты, я смотрю, ни капельки не постарела.
– Пластика от хирурга из Хеля. – Она улыбнулась и провела тыльной стороной пальцев по щеке, словно демонстрируя товар.
– Он еще здесь? – поинтересовался Амдэ. – Мне бы рану нормально зашить.
– Нет. Был полгода назад, – с ностальгией вздохнула она. Видимо, их связывало нечто большее, чем просто пластическая хирургия. – Вернулся в Хель, как только началась война. Какая уже по счету…
– Мне как раз туда надо, – уточнил Амдэ.
– Я же сказала – война.
– Поэтому и надо. Особая миссия.
– Расскажешь?
– Конечно, нет. Есть что выпить?
– Водка, виски, вино.
Следопыт уселся удобнее на барном стуле и задумался.
– Вино? Из виноградозаменителя?
– Другого и не бывает. – Рексона попыталась сделать обиженное лицо, но искусственная хирургическая улыбка предательски проступила сквозь хмурь.
– Я пил настоящее. Из бочек. Пятисотлетней выдержки, – похвастался следопыт.
– И как? Отличается от эрзаца? – Хозяйка удивленно подняла одну бровь.
– Не заметил разницы, – скривился Амдэ. – Зря только киловатты потратил.
– Значит, виски?
– Значит, виски.
Рексона налила ему в пластиковый стакан темной жидкости и отошла обслуживать другого клиента. Снаружи притона слышался треск бензопил и вопли распиленных на две части бедолаг – детишки опять забавлялись. Потом раздалась стрельба, с ней в Пите было привычнее, чем без нее. Если тишина стояла дольше минуты, у всех привыкших к городскому ритму холодок бежал по спине, начинался нервный тик. Обыденность, пусть и страшная, быстро входит в привычку. Слыша стрельбу, понимаешь, что все нормально, все идет своим чередом, а вот когда Пит замолкает, начинаешь пугаться какого-то неизвестного ужаса, слежки, заговора, расправы. Тогда становится не по себе, и чувство это оправдано. Город замолкает, только если готовится что-то более жуткое, чем обычно. Но вот выстрелы снова продолжились, и завсегдатаи «Хромой крысы» облегченно вздохнули. Значит, жить можно, стабильность.
– За тобой хвост. – Рексона вернулась к Амдэ. – Один у стены, второй на улице, смотрит через открытый вход.