Вдоль площади тянулись два ряда торговых шатров, обмотанных цепями и перелатанных пластиком, чтобы выдерживать порывы ветра. Торговали там всяким хламом – огнестрельным оружием стоимостью в глоток воды, обрывками одежды и всякими безделушками старого мира вроде игрушек из киндер-сюрприза, которыми были завалены некоторые города в других частях света. В отсутствие развлечений и денег на вирт такие фигурки были настоящей усладой для глаз и воображения. Краснокожие оборванцы подобно индейцам фронтира века восемнадцатого и девятнадцатого высоко ценили карманных зверей, повторяющих форму настоящих животных или несущих в себе что-то новое. В одном из трактатов Великой древности, передаваемых из уст в уста уже сотни лет, рассказывалась история противостояния кучки белых людей с индейцами на берегах озера Отсиго. Аборигены взяли в плен белых девушек, но хитрый зверобой выменял красавиц на две шахматные фигурки слонов. Это объясняет тягу обитателей Пустоши к безделушкам. Их любили всегда – и полторы тысячи лет назад и сейчас.
Амдэ насладился видом и уже начал карабкаться по покосившейся стене, как в его ушах вновь возник необъяснимый звон. Нарастающий звук заставил его спрыгнуть обратно, ухватиться за край бетонной плиты и прижать ладонь к виску в ожидании чего-то страшного. Но ничего страшного не случилось – звон жил своей жизнью и не мешал жить следопыту. Он машинально оглядел торговые палатки на площади и заметил сгорбившегося бродягу с рукой у виска, в точно такой же позе, как Амдэ. Что самое неожиданное – их взгляды встретились. Они оба не в первый раз столкнулись со звоном в ушах и интуитивно догадались, что всему виной был один из них.
– Вот же ж!.. – проронил следопыт.
«Цок-цок-цок», – послышалось из-под плаща.
Бродяга нахмурился и достал дробовик. Его черная щетина и короткий ежик волос на голове двигались из-за нервного подергивания мышц лица. Он был из тех, кто не контролирует свою мимику, когда о чем-то серьезно думает. А теперь он не только думал, он действовал. Мимика уходила в отрыв.
Амдэ прыгнул в тень развалин в тот самый момент, когда прогремел выстрел. Оружейная дробь со звоном въелась в бетонную стену, добавив к миллиону дырок от пуль дюжину свежих. Второй выстрел пришелся в область тени, но следопыт уже выпрыгнул оттуда в переулок между домами. Он выпустил скорпиона, чтобы тот не мешал акробатике. Питомец впервые за долгие годы оказался на открытом пространстве Пита и инстинктивно прижался к стене жилого дома под окном. Оно было без стекол, и с непривычки Денди чуть не провалился в чей-то подвал, но быстро совладал с собой и побежал впереди хозяина, стараясь не выходить из тени. Жители города не проявляли никакого интереса к очередной перестрелке, но они очень удивились бы, увидев ручного королевского скорпиона, а следопыту нельзя было привлекать к себе внимание. Поэтому он дежурно несся от преследующего его психопата с дробовиком – более рутинного занятия в Пите и представить было нельзя.
Первая часть плана выполнена – Амдэ слился с городом. Теперь надо было не умереть. Он заметил, что звон в ушах усилился, когда на узких улочках между развалин бродяга его нагнал.
«Теперь все понятно, – мелькнуло в голове следопыта. – Это чертов индикатор. Счетчик Гейгера для таких же, как я, психопатов, идущих за модулем в Хель».
Судя по всему, бродяга тоже обо всем догадался, и это усложняло задачу. Один из выпущенных им зарядов задел следопыта сзади по касательной, но благодаря его плотному плащу и упругому слою кеврика все двенадцать дробин отрикошетили, оставив на память о себе ушиб, словно Амдэ огрели кувалдой по спине. Вот такая сила у пороха. Сила безумия, пустившего его в ход.
Чтобы избавиться от негодяя, следопыту требовалось развернуться, оценить обстановку, прицелиться и сделать пару точных выстрелов из револьвера. Пока это было проблематично. Он мчался по улице, укрываясь за палатками торговцев и за толпой не промышлявших ничем хорошим горожан. Он старался поворачивать каждый раз, как представлялась такая возможность. Скорпион освоился на улицах и помогал ему следовать по оптимальному маршруту. У этих животных есть в голове что-то особенное, чего нет у людей, всякие природные датчики, безошибочно определяющие дорогу к пище, воде, развлечениям, спасению. Этим и пользовался Амдэ, доверяя питомцу. Некоторые горожане заметили скорпиона и начали разбегаться, поэтому прятаться за их спинами стало сложнее. Улица закончилась в квартале руин бизнес-центра. Разваленный на бесформенные глыбы металла и мрамора небоскреб представлял собой первородный хаос материи, собравшейся в случайном порядке. Лабиринты в его тлеющем теле усложнили незнакомцу жизнь. Балки и перекрытия ловили на себя почти все выстрелы из дробовика, а пролезть между ними с таким длинным оружием было сложнее, чем с револьвером.