Голоса рейдеров развеяли невесомую дремоту. Следопыт вышел из состояния свободного падения посреди блаженного сна и после резкого вздрагивания, словно от удара о землю, попытался вспомнить, как очутился на четвертом этаже полуразрушенного здания. Амдэ чувствовал себя как мумия Тутанхамона, потревоженная копателями спустя тысячи лет безмятежного заточения в мире грез, но что-то внутри стремительно возвращало его в мир живых. Опасность быть пойманным псами вызывала выброс адреналина, который пробивался через сонливость следопыта, как путешественник через джунгли, размахивая своим заточенным мачете – гормонами. Вскоре к нему вернулось полное осознание происходящего. Сумеречная ночь не позволяла разглядеть лица рейдеров, но размашистыми мазками разносила по городу тусклый свет. В ранний час, когда меняются фазы циркадных ритмов, многие люди уходят из жизни. Мог уйти и Амдэ, если бы вовремя не проснулся. Он раздраженно поерзал из-за чего-то острого, тыкающегося в него, и понял, что это клешня скорпиона, – тот будил хозяина. Верный спутник всегда рядом. Ну или почти всегда.
Рейдеры оказались всего в нескольких метрах. Четвертый этаж находился достаточно низко, чтобы можно было стать невольным слушателем их разговора.
– Контрабандист должен быть где-то здесь. Разрешено стрелять на поражение, – сказал один.
– Надеюсь, у него есть что-то очень ценное, иначе как объяснить, что среди ночи подняли сотню бойцов? – размышлял второй.
Следопыт нервно сглотнул. Как назло, подавился слюной и рефлекторно кашлянул. Двое патрульных притихли, лучи их фонариков заметались по идущим лесенкой этажам – от полностью обвалившихся до относительно целых в том месте, где притаился Амдэ. У него, как у любого оптимиста, стакан оказался наполовину полон: падение цивилизации – это, конечно, плохо, но руины предоставляют гораздо больше путей для отхода, чем невредимые здания. Не надо искать дверь или выбивать окно, весь дом – один большой выход. Надо еще постараться найти что-то целое. Всюду зияли дыры и отсутствовали целые стены с половиной перекрытий между этажей.
Через минуту патрульные обошли все остатки строения, но от следопыта остался только теплый насиженный след.
– Он был тут совсем недавно. – Один из рейдеров потрогал еще теплую кучку пластика. – Отправь сообщение патрулям. Надеюсь, мы ищем не призрака.
Амдэ пробирался переулками, пытаясь не наступить на спавших. В городе с посредственным жилым фондом большинство обитателей ютилось прямо под открытым небом. Но если учесть, что небо было открытым во многих домах, то им приходилось ненамного хуже, чем счастливцам, имевшим в своем распоряжении две-три целые стены. Следопыт пытался не нарушать покой спящих, но иногда кто-то просыпался и осыпал его отборной питовской бранью – уникальным достоянием города наравне со шпилем дома Пророка. Бездомные оборванцы не могли похвастаться здоровой психикой и громко, беспорядочно матерились, привлекая внимание сотен патрульных. Когда рейдеры прибегали на шум, Амдэ уже пропадал, но кольцо вокруг него неумолимо сжималось.
Наконец он вышел к городским воротам и понял, что по земле ему не выбраться. Там стоял целый поднятый по тревоге отряд.
– Сколько же охраны, – шепнул он скорпиону. – Обычно в это время больше двух скучающих псов не увидишь.
«Цок-цок-цок».
– Я же не знал, что Сыны так возьмутся за контрабанду. Во времена Пророка с ней было намного легче. Эх, хороший был старикашка… как оказалось. Кто бы мог подумать, что с его смертью станет намного хуже? Ладно, пошли отсюда, пока нас не заметили.
Возвращаясь в центр враждебного города, следопыт прокручивал в голове варианты дальнейших действий. Можно было вернуться к могильщикам и переждать облаву, но потом все равно придется подниматься в Пит, а время не ждет.
Амдэ вернулся к «Хромой крысе», чтобы посоветоваться со своей старой знакомой, но у входа в притон торчала дюжина вооруженных до зубов патрульных. Он увидел, как возле барной стойки, в свете одинокой настольной лампы разбуженная Рексона отвечает на вопросы громил. Ему осталось только мысленно выругаться, очень тихо плюнуть и скрыться в ночи. За следующие пятнадцать минут ему пришлось отказаться от всех известных мест для бегства или ночлега. Даже возле ведущей к могильщикам канализационной трубы стояли патрульные с пулеметом. «Возможно, дело не только во мне», – наконец понял он. Может статься, что в город пришло сразу несколько контрабандистов, но от этого не становилось легче. Амдэ все равно не светило ничего хорошего. Его могли в очередной раз посадить в тюрьму и держать там в ожидании гладиаторских схваток.
Утро неумолимо рвалось покрыть Пустошь своим разоблачающим сиянием, и в переулках становилось светлее. Если следопыта не выследят цепные, то его вот-вот сдадут горожане. Кто не захочет получить глоток воды за помощь в поимке преступника? Да, в отличие от грабежей и убийств бродяг, контрабанда важных товаров считалась преступлением.