Через несколько часов шоковое состояние стало уступать место голоду. Одинокая хижина в несколько квадратных метров не располагала кухонными принадлежностями и запасами пищи. Амдэ пришлось воспользоваться припасами из своего рюкзака. Медленно пережевывая еду, как пристало чудом спасшемуся от верной смерти, он смотрел на мир чуть более счастливым взглядом, чем прежде. Боль в руке нарастала, а до смерти планеты оставалось один-два месяца. Он был в одном шаге от энтропии эмоций, полнейшей депрессии, но шаг – уже что-то, с этим можно жить.
Поедая бобы из консервной банки, он внимательно осмотрел хижину. Солнечные лучи, проникающие сквозь дырявые стены, рисовали причудливые узоры на земляном полу. Хлипкий пластик вместо крыши над головой держался на честном слове. Из мебели – только импровизированная кровать и маленькая тумбочка, на которой располагалось все прижизненное имущество дантиста. Сам бывший хозяин домика мирно лежал на матрасе в ожидании смерти Вселенной, больше он никуда не спешил.
На тумбочке пылился рабочий инструмент дантиста – плоскогубцы с запекшейся кровью, а рядом стояла и самодельная бормашина с ножным приводом. Мешочек с контрабандными зубами притаился в верхнем выдвижном ящике. Под ним прятались несколько бутылочных крышек ядер-кваса, видимо, старик их коллекционировал. Во втором ящике валялись обрывки бумаг, в основном с записями зубных болезней и счетами пациентов – ничего важного. Но один листок привлек внимание Амдэ. В отличие от корявых заметок второстепенной важности, которые дантист заполнял на скорую руку и порой даже не мог перечитать, эта записка была составлена аккуратно, чтобы ни одно слово не потерялось в размашистых витках врачебного почерка. Следопыт бросил остальные бумажки обратно в ящик и принялся изучать улику. Читал он не очень быстро, но спешить было некуда – днем из поднятого на уши города все равно невозможно сбежать, так что свободного времени хватало.
Записка содержала четкие инструкции по передаче контрабандного ниссаниума агенту из Хеля. Мешочек с отлитыми из этого вещества зубами следовало перевезти на северный берег Огненного залива и оставить под большим пятиугольным камнем возле старого колокола. Под тумбочкой Амдэ нашел карту с большим жирным крестом и вычислил расстояние до нужного места – около пяти километров. Передать груз следовало до следующего утра.
– Удача, – сказал он скорпиону. – Приму вид дантиста. Отправимся туда и проследим за связным. Он проведет нас прямиком в Хель.
Как и любой другой псевдоидеальный план, на словах он выглядел просто блестяще.
«Цок-цок-цок».
– Сейчас нельзя. Кругом патрули. Отплывем ночью, – объяснил следопыт и попытался сесть на край занятой трупом кровати.
Легко дожидаться ночи, например, снежной зимой, когда кромешная тьма расстилается уже в шесть часов вечера. Гораздо сложнее ждать ночи в конце июня, когда она вообще может не прийти. В лучшем случае явится в полночь… если будет настроение.
Целый день в замкнутом помещении наедине с трупом у кого угодно оставит неизгладимый отпечаток на психике. И ведь не выбросишь тело дантиста, не унесешь. Лежащий в своем доме, он служил хорошим средством отпугивания зевак и патрулей. Никто не желал иметь дело со смертью уважаемого гражданина.
Амдэ сидел на грязной земле и сквозь бушующую в руке боль представлял, как ложится на мягкий матрас и вытягивается во весь рост, расслабляет каждую мышцу. Но освобождать кровать и отдыхать на месте, где только что умер человек, не хотелось. Боже упаси притронуться к ложу покойника. Придется сидеть, стараясь не опираться о стенку хижины, которая просто не выдержит и развалится, как карточный домик.
Бесконечно долгий день подошел к концу, и с первыми сумерками следопыт выглянул наружу. Никого. Огненный залив, к счастью, пока не горел. Амдэ накинул на себя балахон дантиста, чтобы обмануть агента из Хеля, взял рюкзак, мешочек с ниссаниумом и махнул рукой скорпиону.
– Чисто. Выдвигаемся.
Прямо у хижины валялась лодка. Она состояла из такого же пластика, что и все море. Вот она – гармония победившего мира пластмасс.
Когда воображаемые часы пробили полночь, Амдэ уже плыл в северном направлении. Погода выдалась ясной, и кроваво-красный штандарт колыхающегося над головой северного сияния освещал залив почти до самого берега. Проталкиваться пять километров сквозь мусор до места передачи ниссаниума было невыносимо, а с больной рукой попросту невозможно, поэтому следопыт сжимал зубы и прикладывал последние силы, чтобы просто выплыть за границу Пита, до нее было не больше километра. Такое короткое расстояние он преодолел за пару часов и свалился на безопасном берегу полностью выбившимся из сил. Скорпион озадаченно покачал головогрудью и помог хозяину встать.
Город остался позади, но свобода не радовала. Каждый этап пройденного пути отнимал слишком много здоровья и сил. С той скоростью, с какой они таяли, жизнь Амдэ вполне могла закончиться через два месяца – и не нужно никакого конца света. Непосильное путешествие его просто убьет.