После полудня проснулся Денди, а ближе к вечеру и Амдэ. Солнце еще висело на западе, но шквалистый ветер с севера разогнал затхлое летнее пекло. Температура воздуха опустилась до тридцати градусов, и можно было двинуться дальше. Потрепанные тяжелой дорогой путники шли молча, пытаясь собраться с мыслями. Как им расценивать свое чудесное спасение? Безусловно, обрадоваться, но пугала цена, которую за это пришлось заплатить. Отравление подорвет их и без того ослабленное здоровье, а вместе с этим уменьшится и предельный запас сил, а его поди еще как-то пополни. В походном режиме без нормальной еды и воды да еще под палящим солнцем силы вообще не хотят восстанавливаться. Так что локальная радость спасения омрачалась глобальным ухудшением ситуации. Но по-прежнему хотелось верить в лучшее.
– Это и есть твоя сила, да? – разогнал тишину следопыт. – Из-за которой все охотники Пустоши сошлись в смертельном бою…
– Возможно, – скромно проговорила Деви.
– Ты не знала о ней?
– Нет.
– А как догадалась?
Деви задумалась. Как на это ответить? Она и сама не понимала, что произошло. Нечто незнакомое заставило ее почувствовать страх перед смертью другого человека, зажгло в ней огонь, охвативший все подсознание и произведший на свет чудо открытия собственных возможностей, которые иначе она открыть не могла. Она же не человек, в конце концов. Хотя очень похожа.
– Я испугалась, что мы умрем, – уклончиво ответила Деви. – И все само собой произошло. Я как-то научилась управлять этой силой.
– Ты настоящий человек, – повторил свою мысль следопыт. – Это настолько человечно, что мало кто из людей на такое способен. Раньше, может быть, так могли все, но теперь люди – сплошь одичавшие существа, заполнившие собой нишу истребленных животных. Я, конечно, многого не знаю, но за десять лет в Пустоши я пришел к такому выводу.
– Я сейчас раскраснеюсь, – ответила Деви.
– А ты можешь?
– Не уверена. Поэтому на всякий случай объясняю. Чтобы ты понял мое состояние.
– Хорошо, не буду тебя смущать.
Они прошли несколько часов в полном молчании. Позади остались орудийные установки, но минное поле Пита тянулось еще на многие километры, обходить его можно было неделями. Такого времени у путников не было, и Амдэ упорно озирался по сторонам в надежде наткнуться на очередного байкера с полностью заправленным мотоциклом. Но в этой части мира все будто вымерло. Только заводы продолжали появляться на горизонте, медленно проплывали за спины путников и там исчезали, уступая дорогу новым.
– Мы поднимаемся все выше, – определила Деви.
– Здесь самая большая концентрация фабрик. Одному Раду известно, на какую глубину теперь уходит слой произведенного ими хлама.
– На сто двадцать метров.
– Судя по всему, за столетия этот хлам утрамбовался, подменив собой грунт, и вместе с собой он поднимал производящие его заводы. Как иначе объяснить, что они по-прежнему на поверхности?
– Поднялась только малая часть. Большинство фабрик утонули, как пассажиры потерпевшего кораблекрушение судна, – сообщила Деви.
– Утопление в течение сотен лет, – прикинул Амдэ. – Очень медленное кораблекрушение, в котором скорее умрешь от старости, чем захлебнешься.
– Они и умирали, – с грустью сказала гиноид.
Она была частью мира машин, поэтому принимала смерть механизмов намного ближе к своему воображаемому сердцу, чем человек. Амдэ это понял и пожалел о своих словах.
– Солнце поднимается, – сменил он тему. – Пора искать место для привала.
Они остановились в тени большой фабрики. Она уже ничего не выпускала, но судя по хорошо сохранившемуся фасаду и слабой окалине на конвейере, работала еще каких-то десять-пятнадцать лет назад.
«Возможно, ее видели убийцы Хана, – подумал Амдэ. – А может, и нет. Земли здесь дикие, если это слово применимо к целиком одичавшему миру. Можно годами бродить между Питом и Хелем и ни разу не нарваться на эту фабрику».
Вырытые в утрамбованном пластике окопы говорили о том, что недавно тут стоял лагерь рейдеров. По углам здания виднелись опустевшие насыпи для пулеметных гнезд, а возле самой целой стены лежали груды нехарактерного для этих мест мусора, относящегося к жизнедеятельности самого гадкого создания – человека.
– Лекарства, – сказал Амдэ. В вопросах местности интуиция его не подводила. – Работай это производство сейчас, от нас бы живого места не оставили. Самые жестокие рейдеры строят свои базы как раз на лекарственных фабриках.
Следопыт хотел добавить, что эти рейдеры – победители естественного отбора, вытеснившие других из самых полезных мест Пустоши, но слишком устал, чтобы так много говорить. Он упал в тень и сразу же вырубился. Скорпион отправился на поиски радонии, вернулся с ней через час и тоже уснул.