– С новым… – Мелани тянет руку к столу, чтобы поставить бокал, но он хлопает о пол, и осколки искрами разлетаются в темноту. Понуро опустив плечи, она сморит на блестящие кусочки стекла, и ее голова дрожит сначала еле заметно, а потом так, что она прижимает пальцы к виску. – Закончили, – глухо говорит она, и Сара кивает.
– Хорошо, мисс Алдерман, – Ульяна подходит к Мелани и осторожно снимает микрофон.
– Ничего страшного. Сделаем проекцию, – мягко шепчет она, заглянув в лицо Мелани, а потом поворачивается ко мне. – Юля, на этом все. Сейчас я вас провожу.
– Блин, – смотрю на Мелани, что низко опустила трясущийся лоб. – Может, перенесем? Сделаем сразу в темноте. Можем заранее вопросы согласовать.
– Юлия, большое вам спасибо, – вздыхает Сара. – Возможно, мы действительно повторим это…
– Ты ебанулась? – подняв мокрые глаза, Мелани вытирает запястьем слезы.
– Но точно не в ближайшее время.
– Мелани, пойдем, – Ульяна мягко берет ее под руку.
– Подожди, – та пытается снять подвеску дрожащими пальцами.
– Давай я, – Ульяна расстегивает цепочку, и Мелани, сжав морду кота, смотрит на Аню.
– Блин, жалко как, – та опустилась на корточки рядом.
– Возьми, – Мелани протягивает ей подвеску.
– Ну котик старался, как мог, – улыбается Аня и застегивает цепочку на шее. – А ты чего ревешь?
– Я… – Мелани смотрит на нее, растерянно подняв брови. – А что… – она поднимает ладонь к ключицам. – Что ты любишь?
– Рисовать всякое люблю, – жмет плечами Аня. – И котиков еще.
Сжав плечи, Мелани шепчет:
– Может быть, ты хочешь… – и взволнованно вдыхает. – Погулять?
– Хочу, – ошарашенно улыбается Аня.
– Правда? – вытирает щеку Мелани.
– Ну да, – кивает Аня. – У тебя тут красиво очень.
– Хорошо, – смущенно улыбнувшись, Мелани осторожно встает. – Пойдем.
– Юлечка, я тебе напишу тогда, – удивленно бормочет Аня и шагает вслед за Мелани.
– Ага.
Они выходят, и Ульяна, посмотрев, как закрывается дверь, поворачивается к Саре.
– Что будем делать?
– Понятия не имею, – та качает головой. – Понаблюдаем, – и тяжело вздыхает. – Ульяна, я говорила, что нужно еще время.
– Позже обсудим, – кивает Ульяна. – Юля, пойдем.
– Запись-то можно взять?
– Нет, конечно.
– Блин, – встаю и иду за Ульяной.
За большими окнами холла на слепящем солнце блестит река. Ульяна открывает дверь, и в зал врывается теплый ветер.
– Думаю, будет справедливо выплатить тебе неустойку, – она спускается по ступенькам и садится за руль.
– Ну вообще да, – сажусь рядом, и машина трогается. – Я съемки отменила ради этого.
– Сколько?
Оборачиваюсь. Особняк быстро уменьшается и прячется за деревьями. Далеко позади него поднимается в небо большой черный вертолет.
– Если потом напишу, вы же мне заплатите? Прикинуть надо.
– Конечно, – Ульяна направляет машину к обочине, и мы тормозим.
– Слушай, – выхожу и шагаю за ней по дорожке между цветов. – А зачем интервью-то делать, если она не в состоянии ни фига?
– Тебя это не касается, – Ульяна закуривает, а вертолет уже рычит двигателем.
– Ну ладно. Я напишу тогда.
– Всего доброго, – кивает Ульяна и шагает к машине.
Стою рядом с этим грилем и до того тупо улыбаюсь, что не смешно даже. Еще и подол все время зачем-то трогаю. Пальцы на пэкшоте получились короткие и толстые. Хоть переснимай, блин. Настя сказала, что улыбка могла быть и получше, а пальцы нормальные. И вообще, надо выпускать ролик в следующем видео. А с такими темпами скоро и видео не будет. Одни съемки сама отменила, другие сорвались. Одно интервью с комиком известным в запасе еще есть и все, а платежей по ипотеке особенно не убавилось. Рядом на пледе растянулась девушка в зеленом сарафане, а парень в шортах читает ей книгу. По краю пледа пролетает маленькая собака и несется к кустам вслед за красным мячиком. Аккуратные деревья, между которых вытянулись белые гирлянды, покачиваются на прохладном ветру, а из ресторанчика с цветами в открытых окнах доносится джаз. Хорошо, что Кира не смогла поехать, неудобно было бы перед ней за такое. Сообщение от мамы: «Спасибо, Юль». Закрыла и посмотрела статистику канала. За неделю пятнадцать тысяч подписались и четыре отписались, а в рекомендациях старое видео «Свадьба кореша».
– Не, ну ты глянь, блин, – худой парень в широкополой черной шляпе улыбается в большое зеркало. Бровей у него нет, а на висках и скулах чернеют татуировки, которые спускаются по тонкой шее под накрахмаленный воротник белой рубашки. Забитые татуировками пальцы держат небольшую серую камеру. Поправляя черную бабочку, рядом ухмыляется Тайлер. Его щеки гладко выбриты, а волосы собраны в аккуратный хвост. – Во два ебалана-то. Я музыкальный блог хотел, а не свадебный, – смеется парень и хлопает Тайлера по плечу. – Женишок, блядь.
– Ага.
Поправив лацканы черного пиджака, Тайлер шагает к креслу у окна. В солнечном саду белеют большие зонты, под которыми прячутся столики с вазами, полными цветов. Тайлер закидывает босые ноги в отглаженных брюках на журнальный столик.
– Как шафер предлагаю бухнуть, – камера движется к белому бару, и татуированная кисть наливает виски в два стакана. – Мел-то будет?
