– Не, – Тайлер берет стакан. – Сиги есть?
– А то, – рука протягивает ему сигареты. – Блин, обломно.
– Чувак, ей хуево пришлось с этим судом, – закуривает Тайлер. – Дай передохнуть-то.
– Ну два года прошло, – видно стопы Тайлера с татуировками маленьких бабочек. – Думал, вдруг приедет.
– Ага, – кивает Тайлер. – Бля, зацени, – он встает и шагает к комоду, на котором стоят две небольшие коричневые колонки. – Я к ней ездил недавно, она в Индии сейчас. Говорит, пока там зависнет, – Тайлер ухмыляется. – Кстати, просила передать, что ты, Джонни, хуйло страшное и с каждым годом все дерьмовее выглядишь.
– Что есть то есть, – смеется Джонни. Достав пухлый айфон, Тайлер втыкает провод от колонки в разъем. – Почти свели, – и тыкает пальцем в экран. – Бля, говно какое.
– А ты про стриминг музыки слыхал? – не поднимая лица, Тайлер мотает головой. – Это, короче, когда любое музло сразу в телефоне можно слушать, прикинь. Вообще все.
– Это как?
– Ну пока никак, – смеется Джонни. – Лет через пять появится, – он подходит к Тайлеру и заглядывает в экран. – Да вот, блядь. Дурень.
За окном мужчины в белых пиджаках несут к столам вазы с цветами. Поодаль на широком газоне возвышается округлая арка из бутонов белых роз, а перед ней стоят белые стулья. Светлую комнату взрывают быстрые ударные, к которым присоединяются тяжелые гитары и гремят так, что подрагивает стакан на комоде. Звучит оглушительная барабанная дробь, и вступает хриплый, но мелодичный голос Тайлера.
– Ебать! – Джонни раскрыл рот. – Это новая?
– Да, блядь! – Тайлер показывает козу, высунув язык. – Black Bone, сучка!
– Фанам Melanin не зайдет! – орет Джонни.
– Да и похуй! – смеется Тайлер, а дверь приоткрывается, и в нее заглядывает кудрявая блондинка в зеленом вечернем платье и с бриллиантовой диадемой в волосах. Тайлер делает тише, и она, бросив взгляд на его босые ноги, улыбается.
– Вам мальчишника мало было?
– Да я только прилетел, блин, – разводит руками Джонни. – Дай с корешем зависнуть, пока он на свободе-то.
– На свободе, – повторяет блондинка, подняв бровь. – Короче, Алисия требует тишины. Тай, если ты не помнишь, у нее завтра съемки, так что…
– Ладно, мы тихо, – смущенно улыбается Тайлер и выключает музыку, а блондинка смотрит на его стакан.
– Набухаешься же опять, – и кивает на Джонни. – А ты в шляпе, что ли, будешь?
– Ты с каких пор зануда такая? – качает головой Джонни. – Помнишь, как мы так укурились, что тачку разбили и уснули в ней? Вот тогда…
– С тех самых, – блондинка кивает на Тайлера, – как моя лучшая подруга сказала, что ждет ребенка от этого долбоеба.
Покраснев, Тайлер опустил глаза, а Джонни восторженно открыл рот.
– Бро, серьезно? – Тайлер кивает. – Охуеть! – Джонни налетает на него и треплет по голове. – Вот это я понимаю, новости, блядь.
На коленку падает теплая капля. Пора домой. От сада Эрмитаж тут недалеко. Бросаю стакан из-под чая в урну и бреду по дорожке. Ближайшая съемка только через неделю. Актер, заслуженный артист, алкаш. Много хороших старых фильмов, а новые так себе. Ну есть время подготовиться нормально. И посуду разберу наконец. В общем, есть и хорошая сторона. Насте, наверное, вообще про это не буду говорить, расстроится еще. И Ане скажу, чтобы молчала. Интересно, что она там делает?
На ходу позвонила Саше и поделилась своими успехами. Сказал, что хоть и обидно, но это издержки профессии такие. И пообещал в утешение вкусный ужин приготовить. Ужин – это классно, конечно, только вот не видать нам пять миллионов подписчиков в этом году. Да и миллиона, кажется, тоже. Настя написала, что сама поедет в Питер и попробует договориться на другую дату. И вообще, говорит, надо снять документалку про русский рэп в Питере, потому что место исторического значения. Заявила, что и сценарий сама напишет и все спланирует, а мне только рассказать все это нужно будет. Почему бы и нет.
В одну сторону Каретного ряда вытянулась пробка. Истошно сигналя, такси разворачивается через разделительную полосу и гонит в узкий переулок. В другую пролетает два десятка велосипедистов в шлемах и ярких обтягивающих шортах. У одного из колонок на раме орет музыка. Они катят к Садовому кольцу, где над невысокими старыми домами навис огромный золотой куб. Прошлым летом тут гуляла, и его не было вроде. Куб высоченный, и чем ближе подхожу, тем выше кажется. В ровной поверхности без окон и вывесок отражаются пасмурное небо и пролетающие птицы. Разрисованная граффити и заклеенная объявлениями, золотая стена просто вырастает из тротуара. В ее центре чернеет высокая двустворчатая дверь без таблички. Помню, тут были симпатичные здания с лепниной и маленькими балкончиками. По стене все чаще стучат капли, поэтому быстро фотографирую ее и, свернув на шумное Садовое, бегу к дому.
