– Кто ж его знает, Мел? – жмет плечами Аня. – Хочешь, домик ему сделаем? – и Мелани часто кивает. – Давай, – взяв карандаш, Аня рисует на вершине скалы маленький розовый домик с двумя башенками, а Мелани наблюдает, раскрыв рот. – Вот и домик. Нравится? – Мелани довольно кивает, и Аня гладит ее по спине. – Так вот, фильм такой, типа документалки, – и показывает квадрат пальцами. – Юлечка снимет парк и картины твои, про музеи спросит что-нибудь, когда у тебя настроение будет. А там и про фонд расскажешь потихоньку, – она берет Мелани за руку. – А не захочешь, я за тебя расскажу.
– Хорошо, – кивает Мелани.
– Ань, слушай, такой фильм планировать надо. Команда нужна, а Мелани никого не пускает к себе. Как ты это представляешь-то?
– Ну просто, – улыбается Аня. – Поживешь у Мел и снимешь.
– В смысле – поживу?
– Ну у Мел там домов выше крыши, – Аня вопросительно смотрит на нее. – Ладно?
– Конечно, – шепчет Мелани.
– Ну вот, – Аня гладит ее по плечам. – А я помогу, если что.
– Ань, не думаю, что вот так готова все бросать и переезжать.
– Юлечка, ты серьезно? – хмурится Аня. – Видела, какой шум с музеями поднялся? А про Мел не знают ничего. У тебя фильм этот с руками оторвут.
– Блин. Вообще да.
– А Мел не придется этими вот глупостями с интервью заниматься. И все узнают, – Аня целует Мелани в нос, – какая ты волшебная, – та робко улыбается.
– Волшебная?
– Волшебнее всех единорогов, Мел, – кивает Аня. – Юлечка, согласна?
– О’кей, согласна.
– Мелани, нам пора, – Ульяна перешагивает лужу. Покосившись на нее, Мелани сжимает руку Ани.
– Можно мне остаться здесь?
– Ага, Мел, – усмехается Аня. – И что я буду делать, если ты снова в обморок грохнешься? Лучше принарядись хорошенько к моему приезду, – и Мелани часто кивает.
– Юля, – Ульяна смотрит в айфон. – Приезжай завтра.
– О! – Аня хлопает ладошками. – Вместе прилетим! – и крепко обнимает Мелани. – До завтра, Мел, – сняв перчатки, та неуверенно гладит Аню по белоснежным волосам.
– До завтра, – и осторожно, будто может сломать, касается ее щеки, а потом рассматривает лицо Ани восторженными глазами.
– Идем, – говорит Ульяна и Мелани часто кивает.
– До завтра, – и шагает за Ульяной, размазывая мокрое пятно по полу прихожей. Дверь тихо щелкает замком, и Аня задумчиво смотрит в коридор.
– Надо было ей кота с собой дать.
– Вот это поворот, Ань, – смотрю в окно. Весь тротуар перегорожен большими черными внедорожниками. Рядом с каждым стоит, осматриваясь, мужик в костюме.
– Да я ее еще утром поцеловать хотела, – улыбается Аня. – Застеснялась тогда.
– Не знала, что тебе и девушки нравятся.
– Так ты и что я замужем не знала, – хихикает Аня.
– А тебя вообще ничего не смущает, что ли?
– Смущает? – взяв со стола чашку с вином, она удивленно смотрит в нее. – А что?
– Да как тебе сказать.
– Юлечка, – смеется Аня, – ты завидуешь просто.
Дверь внедорожника, что стоит под окном, открывают, и к нему движется большой черный зонт, который сопровождают Ульяна, седой мужик и еще двое в костюмах. На крышах машин вспыхивают синие мигалки, и молодая пара осторожно обходит их по проезжей части.
– Мелани Алдерман была освобождена из-под стражи в зале суда после того, как Марк Реджи, недавно пришедший в себя, дал показания. Неизвестный, совершивший нападение, объявлен в розыск. Полиция располагает его отпечатками пальцев, а также описанием внешности, которые дали Марк и Мелани, – мужчина в сером пиджаке стоит в широком коридоре, обшитом деревянными панелями. – Трагический инцидент, чуть было не стоивший Марку жизни, а Мелани свободы, произошел два месяца назад в центре Лондона. Мелани была единственной подозреваемой, прежде чем судмедэксперты обнаружили почти полностью удаленные отпечатки пальцев, а после и следы проникновения в дом Марка. Теперь полиции… – в конце коридора открывается дверь, и из нее появляется массивное кресло на черных колесах. – Давайте попробуем взять комментарий у самого Марка, – в кресле, что медленно выкатывается на темный паркет, ссутулился человек с замотанной бинтами головой. Вокруг его шеи блестит металлический каркас. Над плечом покачивается пакет с прозрачной жидкостью, трубочка от которого тянется к синему катетеру на руке, крепко сжавшей подлокотник. – Мистер Реджи, как вы себя чувствуете?
– Отойдите, – хмурится женщина в белом халате, – ему нужен покой, – она придерживает пакет капельницы, а лысый мужчина осторожно двигает кресло по коридору.
– Кто все же на вас напал? – и зеленый глаз моргает в аккуратном круглом отверстии.
– Я уже все сказал в суде, – глухо хрипит из-под бинтов.
– Вам сказано, отойдите, – ворчит лысый.
– Мелани долго была под подозрением. Как получилось, что она вся была в вашей крови?
– Она… – рука с катетером тянется к другой, неуклюже лежащей на бедре, и сжимает ее палец, – пыталась меня спасти.
– Вам удалось пообщаться после суда?
– Так, хватит, – женщина встает между Марком и камерой. – Вы не видите, что ли, в каком он состоянии? Ему каждый ответ с огромным трудом дается. И уж точно не на вас ему тратить силы.
