– Ну ладно, – Аня ставит рюкзак на колени Мелани, а сверху кладет плед. Та удивленно смотрит на красно-зеленые ворсинки, а Аня садится и осторожно закрывает дверь. Закусив губу, нащупывает педали и кладет ладошку на рычаг. – Ага, понятно, – дергает рычаг, и кабриолет выезжает на дорогу. – Держись, Мел, – улыбается Аня, и кабриолет с ревом несется прочь от особняка.
– Правила следующие, – Ульяна шагает по кирпичной дорожке. – Если Мелани не захочет с тобой говорить, не настаивай. Если скажет, чтобы ушла, уходи. Если увидишь, что ей плохо, позови меня.
– Ага.
Закатное солнце отражается в окнах особняка, а в ветвях глухо перекрикиваются птицы.
– Сара очень рада, что ты здесь, – Ульяна смотрит на Луну, что желтеет в темно-голубом небе над широким балконом. – Больше говори с Мелани о ее звездных временах, фонде и музеях.
– В прошлый раз не особо получилось.
– С ней нелегко, – кивает Ульяна. – Но раз уж взялась снимать фильм, постарайся, – она быстро окидывает меня взглядом. – Не упоминай детей.
– Каких?
– Никаких, – тишину взрывает веселая рок-гитара, и кабриолет летит к особняку. Аня громко визжит, подняв руку, и Ульяна улыбается вслед автомобилю. – И не вздумай с ней спорить, – кабриолет резко тормозит, оставляя на бежевой плитке черные следы. Хлопнув дверью, Аня восторженно смотрит на шесть шикарных винтажных тачек, что выстроились в ряд перед ступеньками особняка. Красное солнце отражается в разноцветных изгибах корпусов и больших фарах. Мелани встала рядом и что-то говорит, показывая на одну из машин.
– То есть ты реально тачки из песен купила? – Ульяна кивает.
Аня, что еле дотягивается макушкой до плеча Мелани, машет мне, обняв ее за талию. Мы пересекаем площадку и шагаем вдоль стены особняка. В аккуратных кустах, что зеленеют под большими окнами с белой лепниной, включается мягкая подсветка. За углом из-под светлой стены дома вырос и наклонился над дорожкой толстый дуб. Густые листья шелестят по окнам и тянутся вверх по стене. Дорожка огибает дом, и перед нами распахивается широкий луг с белыми цветами. Два маленьких облачка зависли над деревьями впереди. Оборачиваюсь и через витраж нам первом этаже вижу висящие провода в зале с бетонным полом и картину Поллока в библиотеке. Наклонившись, девушка в фиолетовом платье собирает что-то рядом с диваном. Дальняя часть дома внизу тоже прозрачная, только отсюда не разглядеть, что внутри. Дорожка тянется к мосту с гранитными перилами, под которым в журчащей воде дрожит Луна, а потом плавно сворачивает вправо, к невысоким деревьям. В темно-синем небе уже блестят звезды, а тут и там в траве незаметно загораются маленькие золотые огоньки. С каждым шагом появляются новые, и скоро луг окутывает мягкое золотистое свечение.
– А что это?
– Подсветка, – огоньки мерцают под деревьями и на стеблях цветов. Иногда от них отделяются светящиеся пылинки и медленно плывут на тихом ветру. Все новые разгораются уже на ветвях и листьях деревьев, под которые ныряет дорожка.
– Красиво, – мы входим под золотистый сумрак деревьев, и с ветки над головой поднимается большая птица. Черная дорожка изгибается между золотых искорок, которые все разгораются, окутывая темные толстые стволы. Трогаю кору дерева. Огонек светится на моем пальце и тихо плывет в темноту. – А как она работает? – Ульяна жмет плечами.
– Спроси Мелани, это она нашла, – она кивает вперед. – Твой дом.
Деревья расступаются, и впереди появляется широкий одноэтажный дом из стекла и светлого камня, что стоит между сосен над большим прудом, в котором отражаются звезды и золотая роща на другом берегу. Деревья и трава вокруг мягко светятся, будто отгоняя ночную темноту. Одним концом дом лежит на краю пологого каменистого берега, а другим тянется над водой, опираясь на две тонкие белые сваи. На деревянной площадке перед прозрачным фасадом растут в клумбах два извилистых деревца, а внутри светится просторная гостиная. Ульяна нажимает на плоскую кнопку, и деревянная дверь бежит в сторону.
– Вон там, – она показывает на картонную коробку, что стоит на темном паркете рядом с большим белым диваном, – все, что может понадобиться для съемки.
– Круто, – напротив дивана висит над полом овальный камин с белой трубой, уходящей в высокий потолок. Позади белеет широкая барная стойка, а дальше полумрак, в котором видно только звезды, мерцающие за прозрачными стенами. – А еда там есть?
– Есть, – усмехается Ульяна. – Также на стене найдешь интерком. Нажми иконку с едой и скажи, чего хочешь.
– Ого. Мечта прямо, – слева на полу стоит большая черная ваза с душистыми белыми цветами. – А телефон-то мой дайте, – задумчиво посмотрев на меня, Ульяна пишет в айфоне. Светящиеся пылинки парят над золотыми верхушками сосен, сливаясь со звездами. Такое небо видела только в городке, где выросла, когда свет вырубался. – Слушай, какой тут распорядок вообще?
– Мелани занимается делами фонда, – Ульяна закуривает. – А еще много времени проводит в студии с музыкантами.
