Я почел за честь твою просьбу отдать за тебя одну из своих дочерей. К великой горести всего Гешура, Суния, старшая дочь моя, этим летом упала с лошади и теперь почти не встает с постели. Она была бы тебе прекрасной супругой, но боги наказали мой дом этим несчастьем. Поэтому предлагаю в жены великому царю младшую дочь Мааху – девицу красивую, достигшую взрослости в свои тринадцать лет, статную и кроткого характера. Знаю, что жена твоя будет окружена слугами, но воспитана она как должно, так что умеет прясть и ткать, знает толк в любой домашней работе, а стряпает и печет лучше, чем мой повар, выписанный из Сидона. Она родит царю израильскому много прекрасных сыновей, и приданым ее ты тоже не будешь разочарован.
Я пришлю тебе дочь вместе с приличествующими ей свитой и свадебными подарками в случае, если ты согласен на две мои просьбы. Одна – естественная – договор между нашими царствами о союзничестве и военной помощи при нападении врагов на любого из нас. Полагаю, для того мы и заключаем этот брак. Вторая просьба – к твоему великодушию и известной миру милости. Обещай, что будешь позволять моей дочери и твоим детям от нее раз в год посещать мой дом. Это утолит печаль моей жены, для которой Мааха осталась единственной радостью и утешением преклонных лет.
Великий царь! Я благодарю тебя за великодушие, с которым ты и в этом году позволил Маахе приехать в мой дом вместе с Авессаломом и Фамарь. Это самые прекрасные дети, какие только рождались на земле. Красотой, умом и прелестью обращения могут сравниться только с их отцом. Моя жена забыла о своих недугах, забавляясь с ними, и как будто помолодела. И я сам отложил важнейшие государственные дела, правление, суд и политику, таская их на спине и слушая детский смех и болтовню.
Прими благосклонно караван с подарками, которые посылаю тебе в благодарность за твою милость к моей дочери.
Как Авессалом похож на тебя, Давид!
Досточтимому зятю, великому царю Давиду со скорбью сообщаю следующее. Сын твой Авессалом, совершивший ужасный проступок против своего отца, царя и Закона и бежавший от твоего суда, прячется у меня в доме. Я бы скрыл это, если бы опасался, что ты потребуешь его жизнь, потому что любовь моя к внуку превышает даже любовь к справедливости и долг союзника. Но я знаю твое сердце – ты не захочешь гибели своего сына, хотя наказать его своим гневом обязан перед Богами, людьми и самим собой. Прости, великий царь! Я не знаю, как тебе доложили обстоятельства этого двойного, даже тройного несчастья. Я пишу то, что рассказал Авессалом.
Несчастный старший сын твой Амнон влюбился в мою внучку, сестру Авессалома, Фамарь. Он занемог (или притворился больным). Врач умолял его что-нибудь съесть, а он отказывался. Когда ты, великий царь, опасаясь за его здоровье, навестил болящего, он сказал тебе, что, может быть, поест, если сестра его Фамарь своими руками приготовит еду у него на глазах и будет ходить за ним и кормить его. Девочка действительно научилась у своей матери Маахи печь исключительно вкусные лепешки, так что ты не удивился такой просьбе, а велел дочери выполнить пожелание ее сводного брата. Повинуясь твоему приказу, она вошла в его дом, а он схватил ее, насильно овладел кроткой застенчивой невинной девочкой, а потом выгнал, полуодетую и рыдающую, на посмеяние челяди и всего двора. Никто не пришел на помощь убитой горем девушке. Амнон не пожелал взять ее в жены, и ты, великий царь, не послушал голоса жены твоей Маахи и не только не принудил Амнона жениться, но и вовсе не наказал его.
