Когда-то давным-давно весь Ноттингемшир был покрыт густым зеленым лесом, куда люди забредали редко и неохотно. От города Ноттингем, расположенного на холме, через лес вела одна дорога, и те, кому почему-то не сиделось дома, старались по ней проехать как можно быстрей, чтобы на границе графства выбраться на луга. От дороги вглубь лесной гущи шли несколько заросших тропинок, но по ним очень редко пробирались лишь заблудившиеся бродяги или лучники в зеленых камзолах, пьяные и бесшабашные. Зеленое море было полно непуганого зверья. Однако охотников поохотиться было совсем мало. И только с пьяных глаз.
А ведь еще двадцать лет назад сам граф со свитой скакал по лесным тропинкам, поспешая за собаками и трубя в свой рог, изукрашенный серебром. А когда граф возвращался в замок, то в лес за дичью хаживали браконьеры. Оленей, кабанов, косуль, зайцев и тетеревов хватало на всех. Водились и хищники: медведи, рыси, волки и росомахи.
Но однажды ненасытные загонщики графа выследили заснувшего на поляне единорога, набросили на него густую сетку, спеленали сонного и унесли в замок, надеясь приручить и держать при дворе, как комнатную собачку. Единорог в плену не выпил ни капли воды, не съел ни травинки и не взглянул на своих поработителей. Он умер через несколько дней, и никто не знал, что на той же поляне неподалеку спала под деревом его единственная наследница – маленькая, еще безрогая телочка Мадлен. Она видела все и прониклась ненавистью к людям и животным, которые остались равнодушны к пленению прекраснейшего зверя.
Мадлен выросла и стала яростной и неутомимой мстительницей. Всякому известно, что единорога нельзя убить ни стрелой, ни копьем. Поэтому с тех самых пор в лес стали заходить только случайно или спьяну. Охотники нашли себе другие, городские забавы. А лесные обитатели стали осторожны и внимательны – не дай бог встретиться на водопое или в чаще с несокрушимым рогом Мадлен и ее неутолимым холодным гневом.
А между тем на лесной поляне было озерцо с горячей пузырчатой лечебной водой, которое облегчало боли в суставах и старческий кашель. Сам граф и его супруга Амалия были уже немолоды. Графиня страдала от ломоты в коленях и спине и кашляла ночи напролет. Придворный медик уверял, что для исцеления ей надо десять раз погрузиться в бурлящую воду между августовским новолунием и полнолунием. Но в лес не было дороги никому.
Жених графской дочери Готфрид-Бенедикт клялся, что в полном рыцарском доспехе пойдет искать поединка с единорогом, отрубит своим мечом рогатую голову и принесет в качестве свадебного подарка. Однако его невеста Альдива прочла множество рыцарских романов и убедилась, что, в отличие от книжных героев, Готфрид-Бенедикт не очень-то рвется в лес, а предпочитает сидеть в атласном камзоле у графского очага, пить с графом крепкие вина и слушать уговоры графини не рисковать жизнью.
Альдива терпеть не могла своего жениха. Но кто советуется с девицей о важнейших вопросах генеалогии будущих поколений?! Молодой графине нравился библиотекарь Бертран. И она проводила в библиотеке замка все часы, свободные от семейных трапез и уроков танцев. А пока она танцевала, Бертран сам копался в пыльных свитках. Они искали рукопись, в которой давно умерший мудрец учил, кто и как может укротить единорога. И Бертран нашел ее на чердаке, в старом сундуке, где хранились помятые кубки, ветхие кушаки, погнутый шлем с потускневшей позолотой и полустертым чернением и сломанные игрушки прадедушки нынешнего графа. Между мятым букварем и порванным папирусом с детской сказкой Бертран обнаружил тетрадку, сшитую из шелковых лоскутов. На обложке, сделанной из тоненьких дощечек, единорог склонял голову к руке девушки, закутанной в белый плащ.
Когда Альдива поднялась в библиотеку, Бертран как раз заканчивал переводить с латыни руководство по укрощению. Они читали его, сидя рядом на неширокой дубовой скамье. Поскольку им никогда не приходилось оказываться так близко, читать пришлось два или три раза, пока смысл прочитанного стал кристально ясен.
Единорога укротить очень просто. Если девственница проведет безлунную ночь в лесу, единорог, как ласковый жеребенок, сам выйдет к ней под утро и назовет свое имя. Тогда она будет повелевать, а он радостно слушаться ее приказов.
– Я пойду, – сказала Альдива. – Мама так сильно кашляет. Сегодня последняя безлунная ночь, а завтра уже август… Я верю, что единорог меня не тронет, но как быть с волками и медведями? Они ведь не разбираются – им все равно, что девственница, что греховодница.
– Не бойся, я буду рядом. Книжки книжками, а оружием я владею не хуже твоего болвана Готфрида-Бенедикта. С волком управлюсь мечом, а на медведя возьму рогатину.
– Но единорог! – воскликнула Альдива. – Он может убить тебя еще до того, как я его укрощу!
– Видишь ли, – промямлил Бертран, – может, и ничего… Там по латыни написано «virgo», девственница. А я ведь тоже еще…
