– Да, моя девочка; но мне-то не пережить второй раз.
– Но вы можете дожить, чтоб увидеть, как я всем уплачу, с трудом произнес Том.
Мистер Теливер покачал головой.
– Что раз сломано, уже никогда не будет цело; к тому же, это будет твое дело, не мое. Потом, взглянув на него, он добавил: – тебе только шестнадцать лет – это трудная борьба; но ты не должен кидать камнями в отца. Мошенники! они были мне не по силам… Я дал тебе хорошее образование, оно послужит тебе опорой.
Приступ удушья почти заглушил последние слова; яркая краска, заставлявшая детей опасаться за новый припадок паралича, исчезла с его лица: оно было бледно и судорожно трепетало. Том молчал; он боролся сам с собою; ему снова хотелось бежать. Мистер Теливер молчал несколько времени, но ум его, казалось, уже не блуждал, как прежде.
– Так они все описали и продали? уже гораздо спокойнее – спросил он, как бы только любопытствуя узнать, что случилось.
– Все продано, батюшка! – сказал Том. – Но мы еще не все знаем насчет земли и мельницы, добавил он, желая устранить вопрос о приобретении их Уокимом.
– Вы не должны быть удивлены, найдя, что внизу очень пусто – заметила Магги. – Но ваше покойное кресло и вашу конторку вы найдете там, они не проданы.
– Пойдемте; помоги-ка мне, Лука, я хочу все видеть, – сказал мистер Теливер, опираясь на палку и протягивая другую руку к Луке.
– Э, сэр! – сказал Лука, подавая руку своему барину: – оно так и лучше: увидите, а там и свыкнетесь. Вот, примерно сказать, моя матушка с ее одышкой, ведь сначала-то как она боролась, как мучилась, а теперь совсем свыклась, «я, говорит, подружилась с нею».
Магги побежала вперед, чтоб посмотреть, в порядке ли гостиная. Все там носило какой-то отпечаток тоски и скуки; даже огонь в камине, бледнее в ярких лучах солнца, казалось, соответствовал общему характеру комнаты. Она подвинула отцовское кресло, оттолкнула в сторону стол, чтоб очистить ему дорогу и с бьющимся сердцем ожидала прихода отца: как он войдет? как он оглянется? Том шел впереди с скамейкой для ног; он также остановился около Магги. Из двоих Том страдал более. Магги, при всей ее чувствительности, казалось, что несчастья открывали еще более обширное поле для ее любви и давали более простора ее страстной натуре. Никакой истинный мальчик не почувствует этого; он скорее вступит в борьбу с немейским львом, или исполнит целый ряд геройских подвигов, чем терпеть постоянные воззвание к состраданию и не быть в состоянии помочь несчастию.
Мистер Теливер остановился на пороге, оперся на Луку и окинул взглядом все пустые места, которые для него, казалось, были заняты призраками исчезнувших предметов, обыденных спутников его жизни. Его умственные способности, получив твердую точку опоры в свидетельстве чувств, видимо окрепли.
– А! – сказал он, медленно подвигаясь к своему креслу: – все продали… все продали…
Потом, усевшись в кресле и положив палку около себя, он снова окинул взором всю комнату. Лука между тем вышел.
– А оставили они большую Библию? – сказал мистер Теливер: – в ней все есть: и когда я родился, и когда женился. Принеси-ка ее, Том.
Ему подали Библию. Открыв ее на первой странице, он стал медленно читать. Мистрис Теливер, взойдя в комнату, остановилась в изумлении, при виде мужа внизу и за Библиею.
«А!.. проговорил он, устремив взор на одну строчку и указывая пальцем на нее: – моя мать была Маргарита Бизон; она умерла сорока-семи лет. В ее семействе никто долго не жил. Мы дети нашей матери – я и Грити; мы скоро пойдем на покой». Он остановился на заметке о рождении и свадьбе сестры, как будто эти обстоятельства вызывали в нем новые мысли; но вдруг, как бы очнувшись, он посмотрел на Тома и – спросил его с явным беспокойством: – С Мосса не стребовали денег, которые я им дал?
– Нет, батюшка, – отвечал Том: – вексель был сожжен.
Мистер Теливер опять нагнулся к книге и скоро продолжал:
«А Елизавета Додсон – уже 18 лет прошло с тех пор, что я на ней женился…
– Да, в будущее Благовещение минет 18 лет, – сказала мистрис Теливер, подойдя к нему и взглянув в книгу. Муж пристально на нее взглянул.
– Бедная Бесси! – сказал он: – ты была красавица тогда – все это говорили, и я сам удивлялся, как ты так долго сохраняла свою красоту. Ты уже очень постарела… не сердись на меня… я думал сделать к лучшему… мы обещали друг другу делить и счастье и несчастье…
– Да; но я никогда не ожидала, что будет так худо, – сказала мистрис Теливер с тем странным выражением отчаяние и ужаса, которое с некоторого времени не покидало ее: – и отец-то выдал меня… и так это вдруг случилось.
– Ах матушка! – сказала Магги: – не говорите про это.
– Да, я знаю, вы не дадите говорить вашей бедной матери – так было всегда… Ваш отец никогда не слушал, что я говорила… никакие просьбы, ни мольбы не действовали… и теперь ничего не подействует, хотя бы я и на коленях ползала…
