На другой день после только что рассказанного нами свидание Магги с Филиппом, было воскресенье и мистер Пулет должен был присутствовать на чьих-то похоронах в сент-оггской церкви. Воспользовавшись этим случаем, мистрис Пулет отобедала у сестры Дин, а к чаю пошла к бедной сестре Теливер. Воскресенье был один день, когда Том бывал по вечерам долга. Последнее время он что-то повеселел и особенно был в хорошем расположении духа. После долгой и откровенной беседы с отцом, он отправился с матерью в сад, погулять и посмотреть, как цветут вишневые деревья; он даже позвал с собою Магги, ласково сказав: «Ну, Магги, пойдем и ты с нами». Он начал с некоторых пор иметь лучшее мнение о ней, ибо она отстала от некоторых своих странностей и перестала вести свою прежнюю уединенную жизнь. Он даже начинал ею гордиться: он слышал, как некоторые люди отзывались о ней, как об очень красивой девушке. В описываемый нами день лицо ее было необыкновенно оживлено; казалось, она была счастлива, но в сущности, оживление и краска в лице происходили от внутренней тревоги, в которой столько же было сомнение и грусти, сколько удовольствия.
– Ты очень сегодня, Магги, авантажна, – сказала тетка Пулет, за чаем, грустно качая головой. – Я никогда не думала, Бесси, что твоя дочка будет так хороша собою. Но ты должна, моя милая, носить розовый цвет: это тебе будет к лицу. В этом голубом платье, которое тебе подарила сестра Глег, ты ни на что не похожа. У Джен никогда не было вкусу. Зачем ты не носишь мое платье, которое я тебе дала?
– Оно такое хорошенькое и нарядное, тетушка; оно слишком для меня хорошо, особливо в сравнении с другими частями моего туалета.
– Конечно, было бы неприлично тебе ходить в таком платье, если б не знали, что тебе его подарила тетка, когда оно ей уж более не годилось. Очевидно, я должна же дарить своим племянницам иногда старые платья; я покупаю каждый год себе новые и никогда их не изнашиваю. Что касается до Люси, то ей не приходится ничего давать: у ней все самое изысканное. Сестра Дин по правде может нос поднимать, хотя цвет лица ее дочки совершенно-желтый. Я думаю, просто, с ее расстройством печени она долго не проживет. Это же говорил сегодня в проповеди новый пастор, доктор Кен.
– Ах! не правда ли, он отличный проповедник? – сказала мистрис Теливер.
– А какой на Люси был сегодня воротничок! продолжала мисстрис Пулет, с глубокомысленным взглядом: – право, у меня такого нет; впрочем, надо поискать и надеть самый лучший, авось, он посоперничает удачно.
– Люси! да ее ведь и зовут красавицей Сент-Оггса, – заметил дядя Пулет.
– Фу! – сказал мистер Теливер, нетерпевший, чтоб кого-нибудь считали красавицей, кроме его Магги. – Люси, такая маленькая штучка, не имеет вовсе никакой фигуры. Но правда, говорят, красивые перья делают и птицу красивой. Вот, не нахожу я ничего хорошего в этих миньятюрных женщинах; они совершенно не в пропорции с мужчинами. Когда я выбирал себе жену, я выбрал ее настоящего роста, не большую и не маленькую.
Бедная мистрис Теливер, несмотря на свою увянувшую красоту, улыбнулась самодовольно.
– Но не все же и мужчины велики, – сказал дядя Пулет, только намекая на свой небольшой рост. – Молодой человек может быть хорош собою и не имея шести футов роста, как ваш Том.
– Что тут толковать о росте, лучше быть благодарным за то, что мы не горбаты, – заметила жена его. – Я сегодня в церкви видела того урода – молодого Уокима. Подумать только, что ему достанется такое богатство! А говорят, он такой странный, любит только уединение, ненавидит общество. Я, право, не удивляюсь, если он сойдет с ума, ибо ни разу не проедешь мимо Красного-Оврага, чтоб его не видеть. Он все там скитается между деревьями и кустарниками.
