– Да, Том, вы мне доставили удовольствие. Я говорю не о поведении вашем, как сына, хотя это имеет значительное влияние на мое мнение о вас, но лишь о том, что касается меня, как участника в нашей фирме, то есть о блестящих способностях, которые вы выказали в делах. Дом наш хороший, предприятия его обширны и нет причины, чтоб он не стал процветать все более и более. Капитал наш увеличивается, а с ним и средства к обращению его; но, кроме того, есть нечто еще, что необходимо для успеха всякого предприятия, большего или малого, а именно, люди, которые бы могли управить им, люди привычные к делу, не горячая молодежь ваша, а люди, на которых можно положиться. Это мы хорошо пони маем с мистером Гестом. Три года назад, мы принятии в нашу фирму Джелля, дав ему долю в маслобойне. А почему? потому, что заслуги Джелля давали ему право на вознаграждение. Так будет всегда, сэр, так было и со мной. И хотя Джелль около десяти лет старее вас, но за то в вашу пользу есть другие благоприятные обстоятельства.
По мере того, как мистер Дин говорил, Томом начал овладевать род нервного беспокойства: он имел сказать что-то такое, что могло не быть приятно его дяде только потому, что заключало новое предложение с его стороны.
– Само собою разумеется, продолжал мистер Дин, понюхав снова табаку: – что для вас весьма полезно то обстоятельство, что вы мой племянник; но я не отвергаю, что если б вы вовсе не были мне родственник, то одно ваше поведение в деле с банком Пеллее, уже побудило бы мистера Геста и меня вознаградить вас за услугу, которую вы нам оказали. Наконец, ваше постоянное поведение и способности к делу подали нам мысль дать вам пай в наших торговых делах, пай, который мы с удовольствием будем увеличивать с годами. Мы полагаем, что это будет во всех отношениях лучше, нежели увеличить ваше жалованье. Это придает вам более значение и доставит вам со временем возможность снять с моих плеч часть обузы. Я, слава Богу, пока еще в силах много трудиться; но я становлюсь стар, в чем должен сознаться. Я предупредил мистера Геста, что переговорю с вами об этом предмете, и по возвращении вашем из предстоящей вам поездки на север, мы потолкуем о нем поподробнее. Это будет большое поощрение для двадцатитрехлетнего юноши; но вы по всей справедливости заслуживаете его.
– Я очень благодарен мистеру Гесту и вам, сэр, и Конечно, в особенности вам, так как вы первый доставили мне это место и с тех пор столько хлопотали обо мне.
Том проговорил это с некоторым волнением и замолчал.
– Да, да, – сказал мистер Дин. – Я не щажу забот, когда вижу, что они не пропадут. Я так же порядочно хлопотал о Джелле, без чего он не был бы тем, чем он теперь.
– Но есть еще одно обстоятельство, о котором я бы хотел упомянуть вам, дядюшка. Я с вами никогда не говорил об этом прежде. Вы не забыли, я думаю, что когда шло дело о продаже батюшкиной мельницы, то была речь о приобретении ее вашей фирмой. Я помню, вы полагали в то время, что это было бы весьма выгодно, в особенности, если к ней применить пар.
– Конечно, Конечно! Но Уоким перекупил ее у нас; он тогда твердо решился на это. Он вообще любит все отбивать у людей.
– Быть может, я напрасно говорю с вами об этом теперь, продолжал Том: – но я хочу, чтоб вы знали, что у меня в голове насчет этой мельницы. Я много о ней думаю. Последняя воля моего покойного отца была, чтоб я постарался когда-нибудь снова приобрести ее в свои руки; она была в нашем семействе целые пять поколений. Я обещал отцу, да кроме того и сам так привязан к этому месту, как никогда не привяжусь к другому. Если б когда-нибудь было согласно с вашими видами купить ее на имя нашего торгового дома, то я имел бы более возможности исполнить желание отца. Я бы не решился упомянуть вам об этом, если б вы не сказали, что придаете некоторую цену моей службе. Я же был бы готов отказаться от многого в жизни для надежды снова владеть когда-нибудь мельницей, то есть получить ее в свои руки и постепенно зарабатывать ее цену.
Мистер Дин слушал внимательно и призадумался.
– Мне кажется, – сказал он после короткого молчание: – дело это было бы возможно, если б только Уоким согласился расстаться с своей собственностью. Но этого-то я не предвижу. Он посадил на мельницу этого молодого джентльмена, и у него верно были свои причины купить ее.
– Этот джентльмен ревнивый развратник, – сказал Том. – Он вдался в пьянство и говорят, что дела идут очень худо. Мне сообщил это Лука, бывший нашим мельником. Он не хочет оставаться там долее, если не будет перемены. Я и полагал, что если мельница пойдет таким образом. Уоким, быть может, охотнее расстанется с нею. Лука говорит, что он уж теперь очень недоволен настоящим порядком вещей.
– Хорошо, я обдумаю это, Том, наведу справки и переговорю с мистером Гестом. Но видите ли, это будет уже начинать новое дело и употребить вас вместо того, чтоб сохранить вас на том месте, на котором вы теперь, чего нам хотелось.
