– Я думаю, тут сыграли роль ваш статус и его неопытность. Сегодня утром он упоминал, что хочет набраться опыта, чтобы в следующий раз построить здоровые дружеские отношения. Если появится кто-то, кто станет ему так же дорог, как Генри. Ах да, он еще использовал довольно забавное сравнение, сказал, что ищет такого человека… Как же он сказал? Вроде темной воды, что ли?
– Тихая Волна? – выдавил юноша.
– Да-да, точно! Видно, мне нечем вас удивить, вы и так обо всем в курсе, ха-ха-ха!
Реми почувствовал себя так, словно на голову ему свалился огромный мешок с песком.
– Благодарю вас за этот разговор, Антуан, – лишенным эмоций голосом произнес он. – Вы весьма интересный собеседник. Надеюсь, мы с вами наладим переписку и в дальнейшем станем добрыми друзьями. А сейчас прошу меня простить. Дела не ждут.
С этими словами он встал из-за стола и откланялся.
Ему срочно нужно было найти Микеля.
Еще не успев стать королем, кузен Реми пытался прибрать к рукам все, до чего эти самые руки дотягивались. Для начала он выяснил, сколько во дворце слуг. Получив ответ, пришел в неописуемый восторг и принялся раздавать приказы направо и налево. Таким образом он намеревался показать себя трудолюбивым монархом, непрестанно пекущимся о благе королевства.
– Каждую секунду своего времени мы должны тратить на улучшение жизни наших граждан! – вещал он. – Мы не можем позволить себе ни секунды отдыха, слышите? Ни секунды!
При этом сам он и пальцем не шевелил – лишь отдавал распоряжения, сидя на троне, да поглощал одно за другим изысканные яства, предлагаемые королевским поваром.
Наблюдая за ним из-за дальней колонны, Микель задавался вопросом, куда смотрели советники и на что рассчитывает этот пузырь на троне? Неужели он искренне считает, что такое поведение – лучший способ проявить себя более достойным монархом, чем Реми?
Эх, Реми! Почему все, что его касалось, каждый раз оказывалось таким сложным? Будто сама судьба ставила им препоны и пыталась их развести.
Задумавшись, Микель оперся о колонну плечом и не заметил, что попал в поле зрения новоявленного претендента на корону.
– А! Ты же личный шерьер нашего кузена! Отлично, отлично, – потирая руки, проговорил толстяк. – Пора бы тебе уже научиться отличать истинное благородство от раздутого самомнения. Когда мы станем править Этуайей, нам пригодится хороший воин. Мы наслышаны о подвигах твоего отца и надеемся, что ты так же верно послужишь нам.
– Вы весьма проницательны, господин. Я и правда плоховато разбираюсь в людях. Однако, как выяснилось, все же лучше, чем наш достопочтенный совет. Но не смею вмешиваться в решения, принятые верховными советниками, будь они даже вершиной глупости. В конце концов, я покину это место, а им придется жить в той стране, которую они создадут, и подчиняться тому монарху, которого они изберут.
– Все так, все так, – одобрительно закивал кузен, услышавший, похоже, только то, что ему хотелось услышать. – Кстати, насчет твоего отъезда. Мы бы не были так уверены, что ты покинешь наш дворец, когда пожелаешь. Мы считаем, что тут от тебя будет больше пользы и ты нам пригодишься. А сейчас ступай с Антуаном в оружейную. Мы хотим, чтобы вы пересчитали все, что там есть, и составили полный список. Когда закончите, принеси его нам лично. Мы желаем знать, чем владеем.
Микель поморщился. Кузен Реми вызывал у него стойкую неприязнь. Не только из-за поведения, которое не выдерживало никакой критики, но и потому, что уже сейчас он держался так, словно Реми вовсе не существовало. Словно этот толстяк уже король и имеет право распоряжаться всем. Не говоря уже о том, что он самовлюблен, бестактен и неопрятен до крайности. Микель просто не мог спокойно смотреть, как он ест. Невольно в голове его всплыл образ Реми, аккуратно отрезающего ломтик буженины, затем медленно подносящего ее к губам, и…
Из размышлений его вырвал Антуан, который довольно грубо подтолкнул шерьера к выходу из зала. Обернувшись, он с извиняющейся улыбкой сказал:
– Ничего личного, уважаемый Микель. Просто выполняю приказ.
Всю дорогу до оружейной Микель размышлял о ситуации, в которую попал. Его против воли отозвали из Аппарейи и притащили сюда ради какой-то опасной музыкальной шкатулки. Он не желал возвращаться в Этуайю, так как этим подвергал опасности отца и Реми, а возможно, и все королевство. Не то чтобы у него был выбор, но, если бы он мог отказаться, наверняка бы предпочел никуда не ехать. Хотя, признаться, ему было любопытно вновь увидеть друга детства и хоть одним глазком посмотреть, каким он вырос. Микель надеялся, что быстро решит свою проблему, расправится с делами и уедет как можно дальше от этого места. Туда, где никто его не найдет и не сможет использовать. Пусть это и означало бы прожить жизнь в одиночестве – он был к этому готов. В конце концов, шерьер с самого детства и так всегда оставался один, если не считать юного принца и Генри. Но Генри и сам был чудаком, а принц…
