Ах да, он же сам велел переселить Микеля к отцу! Досадная оплошность. Реми подозвал слугу и отправил его с поручением вернуть вещи Микеля в прежнюю комнату. Он все еще злился, но уже не так сильно. Происходящее его скорее раздражало. К этому чувству примешивалось еще и одиночество: Реми понял, насколько ему сейчас не хватает верного друга рядом.
Он с трудом дождался темноты, переоделся в свое черное трико и вылез в окно. Привычный маршрут в несколько метров ощущался бесконечно долгим. Уже предвкушая долгожданную встречу, юноша влез на дерево, чтобы по ветке соскользнуть в раскрытое окно, как вдруг уловил обрывок разговора.
Микель был в комнате не один.
Реми напряг слух: голос оказался женский. Властный, с надменными интонациями, но слов было не разобрать. К тому же стояла она в тени, так что, сколько бы юноша ни всматривался, разглядеть ее ему не удавалось. Шерьер же находился ближе к окну, так что обрывки его фраз король уловил.
– Я хочу, – умолял Микель. – Дай мне, ты обещала…
В ответ, похоже, прозвучал решительный отказ, но шерьер будто не слышал. Он бухнулся на колени и схватил собеседницу за руку:
– Не уходи! Что мне еще сделать, чтобы ты сжалилась надо мной?
Реми ушам своим не верил. Он и не подозревал, что Микель может быть таким. Словно совсем другой человек. Совершенно очевидно, что король случайно застал любовную сцену. Значит, вот так вел себя шерьер, когда был искренен в своих чувствах? С одной стороны, страшно хотелось залезть в комнату через окно и вывести тайных любовников на чистую воду. С другой – вчера Реми разорвал все отношения с Микелем, и проявлять интерес к его жизни было бы странно. Кроме того, никто, кроме шерьера, до сих пор не знал о ночных вылазках короля. И все окажутся в плюсе, если так будет и впредь.
Реми тихо спустился с дерева и вернулся в свои покои. Путь назад показался ему невыносимо долгим. Остаток ночи юноша пытался заснуть, но все время просыпался. Едва ему удавалось задремать, как перед глазами попеременно вставали сцены, в которых Микель флиртовал с какой-то незнакомой безумно красивой девушкой, а затем предлагал ей стать его Тихой Волной и пел серенады. Конечно, девушка была красивой, иначе и быть не могло. Разумеется, она понимала его с полуслова. И безусловно, она гораздо больше подходила на роль Тихой Волны. Это осознание просто убивало Реми. Он понял, что их дружба всегда была под угрозой.
Едва забрезжил рассвет, в дверь постучали, и в покои вошел седой старик.
– Ты задержался, – раздраженно проворчал Реми.
– Ваше поручение оказалось несколько сложнее, чем я рассчитывал, – ответил Мальтруй. Тут он заметил круги под глазами юноши. – Выглядите уставшим. Что-то случилось?
Торговец был одним из немногих людей, кому король полностью доверял. И как раз сейчас он как никогда нуждался в поддержке, так что просто выложил ему все, что узнал, увидел и услышал за последние пару дней.
– М-да, – протянул Мальтруй. – Как скучно я живу по сравнению с вами!
– То еще веселье, скажу я тебе. Я бы предпочел поскучать, – отозвался Реми. – Ненавижу этого гада! Ненавижу свою наивность! Я думал, что знаю его, а оказывается, не знал о нем ничего.
– Сдается мне, вы опять поторопились с выводами, Реми. Домыслы еще никого до добра не доводили.
– Да какие тут домыслы?! – задохнулся король. – Пусть он уже катится со всеми своими загадками, и с этой женщиной тоже, к своей морской родне, осьминожина бесчувственная!
– А вот это очень плохая идея, – осадил его Мальтруй.
– С чего бы это?
– Я сам только сегодня узнал, но дело в том, что связь морских жителей с людьми всячески осуждается. Детей, рождавшихся от таких связей, презирали и боялись. Считалось, что они чудовища, машины для убийств, лишенные чувств. Полукровки, по мнению морского народа, настолько отвратительны, что не должны существовать. Так что его там никогда не примут. Даже хуже: если поймут, что он полукровка, – немедленно убьют.
Реми похолодел от ужаса. Как бы он ни злился, терять Микеля ему не хотелось.
– Черт. Черт, черт, черт! – Он вскочил. – Проклятый шерьер! Да за что же мне все это, скажи?
Проклиная Микеля на чем свет стоит, Реми прямо в сорочке и ночных тапочках с помпонами выскочил в коридор и ворвался в соседнюю комнату.
Шерьер как раз застегивал последнюю пуговицу на мундире.
– Реми? – удивился он. – Если опять собираешься кидаться в меня вещами, то будь добр, на сей раз…
Реми схватил его за грудки и дернул к себе.
– Заткнись, скотина! – процедил он сквозь зубы, злобно запыхтел, вдохнул знакомый запах мандаринов и вдруг…
Успокоился.
Они замолчали на минуту, ожидая, кто заговорит первым. Потом Реми выпустил одежду шерьера из рук, похлопал его по плечу и улыбнулся.
– Я не понял, мы помирились? – удивленно спросил Микель.
– Вроде того, – расслабленно пожал плечами король и уселся в стоящее неподалеку кресло.
