Микель вдруг расхохотался, звонко, искренне, до слез. Он попытался что-то сказать, но взглянул на растерянное лицо Реми, и его вновь накрыл приступ неудержимого хохота.
Когда он наконец успокоился достаточно, чтобы суметь внятно излагать мысли, тут же выпалил:
– Какой же ты наивный мальчишка! Представляю, что ответил бы на это твое предположение Генри. Спешу заверить, что, если бы я только попытался открыть рот, он тут же заткнул бы меня. Зачастую мы совсем не могли понять друг друга. Ни единого раза за все годы нашего с ним общения у меня даже мысли не возникло о том, чтобы петь ему. Кроме того, когда мы познакомились, я уже был до глубины души предан одному весьма взбалмошному монарху и не собирался менять эту часть своей жизни. Нет, я не пел ему. Не припомню, чтобы вообще пел кому-то, кроме тебя. Так что при любом раскладе, даже если бы на тот момент я уже был в курсе, что такое Тихие Волны, с Генри я бы на это точно не пошел. Даже если бы он сам предложил мне. Ох, и думать об этом не хочу! И как тебе такое в голову пришло?
Микель опять расхохотался. На сей раз Реми немного посмеялся с ним за компанию. Впрочем, не слишком искренне. Ему полегчало, но у него все еще оставалось множество вопросов.
– Да, я жадный, – без стеснения выпалил Реми. – Что мое – то мое, будь то вещи или люди. И раз уж моя жадность больше не секрет, хочу услышать обо всех твоих друзьях.
– О каких друзьях, Реми? Не было у меня никогда никаких друзей, ты же знаешь!
– Безответная любовь?
– Нет.
– Тайная страсть?
– Не-а.
Реми набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:
– Тогда с кем ты был минувшей ночью в своей комнате?
Микель замер. Эта молчаливая пауза не понравилась королю. Он догадался, что Микель пытается придумать что-нибудь правдоподобное.
– О чем ты? Никого… – начал было он.
– Только попробуй соврать, я сразу же пойму! – осадил его король. – Пусть я слышал не весь разговор, но ты умолял эту женщину о чем-то. – Он поднял глаза на шерьера и смягчился: тот колебался, но что-то мешало ему сказать все как есть. – Микель, я не чужой человек и, надеюсь, уже доказал тебе, что достоин доверия. Если ты попал в беду, из которой не можешь выбраться сам, я помогу. Только попроси.
Микель вздохнул, посмотрел прямо в глаза юноши и выдал:
– Я не могу рассказать.
– Но почему?! – возмутился Реми.
– Я дал клятву.
– Какую еще клятву, о чем ты?
– Магическую нерушимую клятву. Такую же, как в той легенде, помнишь? Льёненпапиль дал клятву соблазнить морскую царицу. Одним из условий моего договора стало то, что я поклялся держать все связанное с этой женщиной в секрете ото всех. Если я попытаюсь что-то рассказать, умру. Смотри. – Микель приподнял рубашку и показал на внутренней стороне плеча крохотную завитушку, состоящую из нескольких символов. – Это печать на договоре. Даже когда я просто думаю о том, чтобы его нарушить, печать начинает болеть и расползаться по коже. Поэтому, пожалуйста, не спрашивай. – Он опустил руку. – Остальное, что угодно, обещаю не скрывать от тебя и честно ответить на любые вопросы. Если можешь, просто поверь: я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя. На самом деле я не хотел, чтобы это тебя вообще как-то задело. Ты должен был оставаться в стороне и жить спокойно, как раньше. Жаль, что не вышло.
– А вот мне совсем не жаль, – задумчиво произнес Реми. – До того как ты приехал, я словно и не жил.
Шерьер уставился на него:
– Я считал, что ты возненавидел меня с первого взгляда.
Немного помолчав, король кивнул.
– Поначалу ты очень раздражал. Все время путался под ногами, перечил и ехидничал, творил что хотел, дерзил. Словом, делал все, чтобы каждое твое слово звучало как завуалированное оскорбление. Но потом я заметил, что твои поступки, наоборот, направлены на мою защиту. – Реми заглянул в глаза шерьера. – Я никогда не испытывал к тебе ненависти, Микель, только интерес.
Произнеся это вслух, король понял, что так оно и есть: Микель сразу его заинтересовал. При первой встрече он думал в основном о том, что было бы неплохо иметь такого человека на своей стороне. И теперь, когда все случилось, это оказалось неожиданно приятно, это будоражило, это успокаивало. Рядом с Микелем он чувствовал себя на своем месте.
Не давая шерьеру и минутной передышки, Реми как бы невзначай спросил:
– Кстати, расскажи-ка, какому еще монарху ты там верен?
Микель моментально расплылся в самой мальчишеской из своих улыбок и, растягивая слова, ответил:
– Да так, одному сумасбродному златовласому эльфу королевских кровей. Может, вы даже знакомы. Кажется, его имя начинается на «Ре». А заканчивается на «ми». Может, слышал о таком?
Реми ударил его подушкой:
– Дурак!
Впрочем, за ударом последовал легкий дружеский тычок кулаком в плечо.
– Запомни, предашь меня – нашлю на тебя стаю бабочек. Живых. Или прокляну, – пригрозил Реми.
– Страшно, страшно, даже не шути так, – попытался улыбнуться Микель, но в глазах его мелькнула паника. – Ты же не серьезно?
