Микель не понял, откуда выскочил Реми. Когда шерьер распахнул глаза, мучитель валялся на полу в паре метров от него и вокруг его головы растекалась темная лужа. А прямо перед Микелем стоял его король с обломком ржавой металлической трубы в руках. Он тяжело дышал, стиснув зубы, и полуиспуганно-полусвирепо смотрел на лежащего в стороне человека.
– Какой приятный сон… – выдохнул Микель, подозревая, что случилось то, чего он боялся: не вынеся ужаса, он впал в забытие.
Труба жалобно лязгнула об пол и откатилась в угол. Ледяные руки сжали щеки шерьера, приведя его в чувство.
– Кретин! Я так за тебя переживал! – воскликнул Реми.
Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга. Наконец шерьер взволнованно спросил:
– Что с твоими волосами?
Реми нахмурился:
– А что, без них я недостаточно хорош?
– С ума сошел? Да я только из-за тебя еще в сознании!
Лицо Реми смягчилось. Он больше всего боялся, что найдет шерьера в пугающем отстраненном состоянии и не сможет до него достучаться.
– Подожди, сейчас попробуем тебя освободить, – пообещал он.
Подозревая, что ключ от оков у старика, Реми склонился над ним и вдруг получил тяжелый удар цепью по голове. В следующую секунду на его лодыжке сомкнулось железное кольцо. Юноша не успел опомниться, как оказался прикован к стене. Учитель, размазывая по лицу кровь, с омерзительным смешком произнес:
– Надо же, теперь, кроме мышонка, у меня есть еще и птичка! Игра становится веселее!
– Сейчас же отпусти его! – воскликнул Микель. – Он твой король!
– Я не принадлежу к числу подданных этого мальчишки, – скривился учитель. – Я аппарейец.
Сквозь багровую пелену оглушенный Реми видел, как старик все ближе подходит к Микелю. Кровь вскипела в его жилах, он дернулся, но цепь лишь натянулась и жалобно звякнула. Ногу обожгла боль: железное кольцо ободрало кожу. Из стены в месте стыка с цепью посыпалась каменная крошка. Сцепив зубы, Реми продолжил дергать цепь в надежде вырвать ее и освободиться. Старик тем временем подошел к Микелю вплотную.
– Твоя птичка нам не помешает, лишь добавит остроты ощущений, – прошипел он. – Но из-за ее появления мне бы хотелось поторопиться с запечатлением. Не будем ходить вокруг да около. Скажи: что ты на самом деле думаешь обо мне?
Микель презрительно усмехнулся:
– Ты отвратителен!
– Значит, наши чувства взаимны, тварь, – рявкнул учитель и ударил шерьера в солнечное сплетение. – Антуан сказал, что нет никакой разницы, что за песню споет мне шелки. И что за чувства мы испытываем друг к другу – тоже неважно. Главное, чтобы они были взаимны. В транс от наших игр ты впадал неоднократно. Я, поверь мне, тоже частенько испытывал в эти моменты некоторое приятное забытье. Получается, осталось лишь одно условие. Так что, как бы то ни было, пришло время запечатления.
Мучительно задыхаясь, Микель скривился:
– Свяжешь себя с богомерзким существом? Какие-то двойные у тебя стандарты.
– О, ты все еще такой ребенок! Связь с мерзостью – малая жертва за то, что я получу взамен. Как там было? Достаточно укуса? – С этими словами он впился зубами в подреберье Микеля.
Шерьер взвыл, и в этот момент цепь, державшая Реми, наконец вылетела из стены.
– Не трогай его! – вскричал он, накидываясь на старика.
Мучитель Микеля оказался на удивление сильным. Тогда как ведомый внутренними противоречиями король не мог заставить себя лишний раз наподдать пожилому человеку. Лишенный сострадания и не сдерживаемый никакими моральными принципами, тот в полную силу наносил удар за ударом. Улучив момент, старик воткнул в бок своего противника невесть откуда выуженный ржавый крюк, а затем перехватил его локоть и с размаху приложил об колено. Раздался тошнотворный хруст, и конечность повисла, словно переваренная сосиска. Король издал пронзительный вопль.
– Реми! – дернулся Микель.
Цепь выдержала, как и потолок, к которому она крепилась. А вот наручник, опоясывающий запястье шерьера, лопнул. Высвободив одну руку, Микель тут же принялся за вторую.
– Не смей касаться меня! – воскликнул старик. – Вы, мелкие твари! Я ненавижу боль, а вы осмелились меня ранить? Сейчас вы за это поплатитесь!
Он затрясся от злобы и ненависти и шагнул к Реми, который, сидя на полу, баюкал свою руку.
– Оставь его в покое! – крикнул Микель. – Можешь отыгрываться на мне сколько угодно, я все вытерплю, только не тронь Реми!
– Скучно, – ответил старик. – Лучше я буду делать, что сам пожелаю, и смотреть, как ты бьешься в агонии, не в силах что-либо предпринять. Ведь твоя шкура все еще у меня. – Его лицо озарила внезапная улыбка. – А может, приказать, чтобы это сделал ты? Конечно, тогда сам я не получу удовольствия от процесса, зато смогу насладиться твоими беспредельными муками. Так и поступим!
Мучитель достал из кармана ключи и снял с Микеля оковы. Затем вложил в его ладонь нож и велел:
– А теперь иди и сделай со своим другом все, что, по-твоему, сделал бы я.
