Ничего не ответив, Микель помог Реми встать. Шерьер внимательно осмотрел королевский подбородок и удовлетворенно кивнул. Затем он коснулся локтя, слегка сжал его, но Реми издал сдавленный хрип, и Микель отступил.
– Место, куда твой третий удар пришелся, тоже желаешь пощупать? – ехидно прошипел Реми.
– Воздержусь, пожалуй, – спрятал улыбку Микель.
– Покорнейше благодарю за любезность, – сердито сказал король. – И за урок. Немного доработаю этот подлый прием и при первом же удобном случае испытаю. На тебе.
Несколько секунд парни молча смотрели друг на друга. Микель не выдержал первый, расхохотался. Реми тоже не смог удержаться, и вскоре оба покатились со смеху.
– Ну ты и дуралей! – причитал Реми. – И как на тебя злиться?
– О, про это у меня есть занятная история. Хочешь услышать о том, как я впервые попробовал алкоголь? Тебе понравится!
– Под такую историю надо хорошенько выпить, – задумчиво сказал Реми.
– Вроде бы в той сумке, которую мы стащили у воров, была бутылка какого-то дешевого пойла.
Следующие несколько часов они провели, потягивая какой-то крепкий пахучий напиток и рассказывая байки у костра. Реми вспоминал свои самые нелепые вылазки, Микель хохотал, как ребенок, и делился своими забавными случаями с учебы.
Они отдавались веселью без остатка, не замечая, что уже минула половина ночи. В какой-то момент Реми настолько расслабился, что уже открыто болтал обо всем подряд. В середине оживленного диалога юноша наклонился к шерьеру.
– Послушай, – спросил он, – тебе не кажется, что откуда-то вот уже несколько часов пахнет мандаринами? Вроде в наших краях они не растут.
Микель неловко поежился и отвел взор.
– Ты что-то об этом знаешь, выкладывай, – нахмурил брови король.
– Ладно, – сдался Микель. – Только никому. Этот мандариновый запах исходит от меня, когда я… скажем так, испытываю яркие эмоции.
– Какие еще эмоции? – развеселился Реми.
Микель, однако, напротив, стал серьезным:
– Радость, панику, волнение, возбуждение, ненависть, счастье, удивление…
– А страх?
– Да. И страх тоже.
Реми вдруг осознал, что не впервые чувствует этот запах. И что именно его поступки и слова служили причиной его появления.
– Надеюсь, сегодня эмоции от общения со мной были приятными, – вздохнул король.
– Рядом с тобой мне всегда весело, – улыбнулся Микель.
Юноша ощутил теплую привязанность к этому глупому парню, сидящему рядом и отхлебывающему незнакомую горькую дрянь из бутылки. Казалось, они будто бы были родными. Сердце монарха наполнилось торжествующим ликованием, а внизу живота приятно защекотало. Только теперь он понял, что обрел в лице шерьера хорошего, верного друга.
– А хочешь знать, как пахнешь ты? – вдруг спросил Микель.
– Соленой водой и потом? – предположил король.
Шерьер мягко рассмеялся и легко толкнул юношу в плечо.
– Не-е-ет, у каждого человека есть свой особенный запах. И ты пахнешь со-о-овсем не мужественно. – Микель икнул. – Ты, Реми, пахнешь как сладкая булочка! Ха-ха-ха!
Почти заваливаясь от усталости, захмелевший Микель проделал пальцами какие-то хаотичные движения, которые Реми при всем желании не смог бы повторить, и взъерошил и без того уже напоминавшие гнездо волосы короля.
Реми даже злиться на него не мог.
Короля захватил мальчишеский азарт, волной спустившийся от затылка до кончиков пальцев ног и тут же вернувшийся обратно. Воздух наполнился ароматом ванили, дополнившим терпкий запах мандаринов, и этот букет пьянил не хуже «Звездного мальчика».
Окончательно захмелевшие, они дружно завалились на кучу сухих листьев и тут же закрыли глаза.
– Чего ж ты так идеален-то? С макушки до пяток, скотина… Аж завидно… – пробормотал Микель сквозь сон.
Реми не поверил своим ушам. И это был тот самый человек, который совсем недавно раздражал его до чертиков, тот, кто отпускал ехидные замечания в его адрес, позволял себе завуалированные оскорбления и нахальные выпады. Всего неделю назад он и представить не мог, что позволит Микелю такие вольности и что вообще станет пить с ним из одной бутылки.
Спящий Микель выглядел таким беззащитным и невинным. Любой мог подойти и причинить ему вред сейчас, а он бы даже не проснулся. Реми перебрал в голове события последних суток и понял, что выдохся, хоть и успел урвать немного сна в комнате морского царя. Микель же как сумасшедший носился по округе, разыскивая пропавшую монаршую персону и переживая, жив ли его король, не случилось ли с ним чего. Должно быть, до сих пор парень держался на голом упрямстве, иначе как было объяснить такую чудовищную выносливость? Хотя, подумал Реми, кто там разберет этих морских полукровок? Если шерьер свободно дышал под водой, то, может, и спать ему было вовсе не обязательно?
Юноша устало потянулся к сумке, выудил оттуда потертое лоскутное покрывало, укрылся и задремал.
И сон его оказался тем самым.
Сон пришел к нему мгновенно.
Он не походил на обычные сны Реми: об отце и ответственности, о мольбах убитой горем матери. Не походил он и на последний полубредовый кошмар, в котором Реми тонул.
