Микель сел напротив юноши, одну руку опустил на свое колено, второй же обхватил шею короля, словно вызывая его на поединок. Реми накрыла волна неуверенности и смятения. Происходящее казалось чем-то довольно непривычным, будто прыжок в неизведанное. И ему вдруг страшно захотелось довериться Микелю, наконец побыть ведомым и ничего не решать. Он повторил позу шерьера, и рука его так же легла на шею парня. Их взгляды пересеклись. Это было такое новое, пьянящее чувство, что у Реми даже слегка закружилась голова. Все мысли заняло предвкушение чего-то чудесного, будто сам воздух наполнился древней магией и заискрился.
– Если захочешь прекратить, не молчи.
Юноша сглотнул и кивнул, продолжая смотреть в глаза шерьера, и, когда тот закрыл их, Реми почти бессознательно сделал то же самое. И тут же услышал голос Микеля, который звучал словно в его голове.
Шерьер пел.
Песня была странной, но притом очень знакомой. И хотя Реми не знал языка, но понимал и без слов. Она наполняла все пространство вокруг, рассказывая о безграничной свободе, об открытых дверях, о возможностях, которые, казалось, доступны юноше, стоило только пожелать. Она заставляла верить в себя, питала пугающим чувством вседозволенности.
Он словно стал частью внутри этой притягательной песни. И был свободен. Его импровизированные заколки ослабли, и яркие кудри рассыпались, накрывая руку шерьера.
Микель почувствовал себя странно. Волосы Реми, заполнившие собой пространство, будто мягкое облако, были так не похожи на его собственные, черные как смоль, довольно короткие и жесткие, что он даже немного завидовал. Золотистые кудряшки, сияющие, как драконьи сокровища, до самых кончиков казались идеальными. Микель уловил тонкие ноты ванили, пробивающиеся сквозь едкий запах дыма, и невольно улыбнулся. Даже после нескольких погружений в озеро Реми все равно сохранил этот тонкий аромат.
Внутри Реми боролись два противоречивых желания: стремление быть осторожным и порыв рассказать этому парню, что в мире всегда будет человек, готовый в любой момент подставить плечо.
Множество запретов и многолетних страхов сдавливали грудь короля, но эта песня, обволакивающая, звучащая словно отовсюду, заставила его отбросить все и наконец принять себя.
Реми почувствовал, как сознание Микеля настойчиво проникает в его сознание, как его переживания становятся их общими переживаниями. Пальцы шерьера чуть шевельнулись под локонами, и, словно зеркало, Реми дотронулся до затылка Микеля. Микель ощутил, как король слегка напрягся.
Эта невероятная мелодия пробуждала чувства, которых молодой монарх никогда раньше не испытывал.
Реми казалось, что он впервые по-настоящему живет, что все это время от него скрывали огромный мешок со сладостями, а он и не спрашивал о них, не зная их вкуса.
Когда пение начало стихать, яркие впечатления тоже поблекли, и Реми испытал что-то вроде сожаления. Он понял, что пора заканчивать, и нехотя убрал руку. Послышался удивительный звук, от которого у Микеля внутри все сжалось.
В тот же миг пение прекратилось.
– Что… Что это было? – спросил Реми, смущенно открыв глаза.
Микель не спешил отвечать.
– Я и сам не очень разобрался, как это работает, не знал, получится ли, – замялся он. – Вычитал в одной книге о морском народе такой способ достичь взаимопонимания с тем, кто тебе важен.
В памяти юного монарха всплыла история Мальтруя о бесконечной привязанности морского царя к коварному демону. Раньше Реми и не подозревал, что чужие переживания могут вызвать столь яркие эмоции и запасть так глубоко в душу. На глазах его выступили слезы.
– В чем дело? – встревожился Микель.
– Да я просто… Это все так… – бормотал он, задыхаясь, – будто достали все мои самые сокровенные чувства, а взамен открыли самые уязвимые частички души. И я все думаю о тех двоих. Если… Если они были так же близки, как Льёненпапиль мог так поступить с морским царем?
Сердце Микеля сжалось.
– Я не знаю, что у них произошло, но они – это они, а мы – это мы. Уверен, что у нас все будет иначе.
– О нет! – вскрикнул Реми так резко, что Микель немедленно замер и почти сразу отстранился.
– Хорошо. Будет немного трудновато, но… Давай все забудем и постараемся остаться хотя бы королем и его шерьером.
Монарх окинул его растерянным взглядом.
– Нет-нет, мне и правда понравилось, эта мелодия, это… чем бы это ни было. – Юноша глубоко вздохнул, набираясь смелости, и выпалил: – Ты знаешь, что такое Тихая Волна?
– Первый раз слышу, – насторожился Микель. – Это какое-то природное явление?
Стараясь не упустить ни единой детали, Реми пересказал Микелю историю, услышанную от Мальтруя. Сперва выражение лица Микеля сменилось с заинтригованного на растерянное, затем Реми заметил страх и панику, но шерьер почти сразу взял себя в руки и под конец казался непривычно задумчивым.
