Он пришел в себя от неприятного звука, повторяющегося с ужасающей периодичностью. Над ним возвышался незнакомый деревянный потолок, руки были накрепко привязаны к кровати, а рядом на стульчике сидел Мальтруй и как ни в чем не бывало читал книгу.
– Что это было… – прохрипел Реми и не узнал свой голос.
– Вы попали в число тех немногих, кому начисто снесло голову от дурмана хурхура, – ответил Мальтруй. – К счастью, я вовремя заметил вас, когда вы неслись в сторону города с похищенной с кухни индюшкой, и успел перехватить прежде, чем вы наворотили дел. Кстати, ее зовут Кларис, знакомьтесь. – Он указал на птицу, клюющую что-то в углу и издающую тот самый раздражающий звук.
После этого случая Реми дал себе зарок никогда больше не прикасаться к этим дьявольским фруктам, но где-то внутри тлело сожаление о том, что он абсолютно не запомнил его уникальный вкус. И вот сейчас словно сама судьба давала ему шанс попробовать нечто похожее.
Утопая в воспоминаниях, Реми совсем забыл о том, что спит. Воздух подернулся дымкой, и юноша не мог понять, это действительно туман или просто он теряет сознание. Но разве возможно потерять сознание во сне? Откуда-то потянуло мускусом с цитрусовыми нотками.
В голову пришла совершенно дурная идея, которую король тут же решил воплотить в жизнь. Юноша бросил на Микеля мимолетный взгляд и понял, на что никогда бы не осмелился в реальности. Но сейчас… Сейчас было можно все. Он опустился перед шерьером на колени, высвободил руку и вытянул ее вперед ладонью вверх.
– Дай лапу!
Зверь помедлил всего секунду, а затем его когтистая пятерня удобно легла в ладонь, согревая и добавляя азарта. Не теряя времени, Реми схватил его запястье обеими руками и от души цапнул.
Микель ощерился, раскатисто заворчал и вцепился в волосы короля, но не отстранился, а только сильнее подался вперед.
Это оказалось пугающе странно и дико. Чувствовать под губами солоноватый привкус крови, ощущать, как кожу царапают острые когти, слышать приглушенное смирное рычание, вибрации и подмурлыкивания.
Реакция полузверя настораживала. Он и не пытался сопротивляться. Приглушенно урча, словно огромный кот, Микель терпеливо снес укус, лишь на миг встрепенулся, встопорщив перья. Взгляд зверя устремился на короля. Этот Микель из сна всецело подчинялся воле Реми, полностью доверившись.
В замешательстве монарх выпустил свою добычу, как-то даже слегка разочаровавшись, тряхнул головой. Не особо понимая, что делает, он машинально почесал зверя за ухом.
Похоже, Реми задел какую-то точку, которой касаться не стоило. Микель взвился, расправил крылья и возмущенно урурукнул, но не отстранился. Это взбудоражило короля, в нем проснулся азарт, и юноша подумал: почему бы не почесать за вторым ухом тоже.
Едва он коснулся второго уха зверя, откуда-то сверху донесся негромкий оклик:
– Реми?
Туман стал гуще. Реми потерял из виду свое чудовище и не сразу заметил, что сон рассеивается. Он начал выныривать из дремы, но видение казалось настолько реалистичным, что очнуться от него сейчас было равнозначно чуть ли не потере жизни, прощанию с чем-то важным. Это было мучительно, невозможно, недопустимо!
Цепляясь за остатки дремы, за лоскуты тумана, юноша попытался ухватиться за то, что было под руками. Стоило ему это сделать, как над головой совершенно отчетливо прозвучало:
– Эй, Реми!
Это был не рык зверя. Это был до боли знакомый голос.
– Можно узнать, что ты делаешь? – спросил Микель.
Реми открыл глаза, все еще не до конца очнувшись ото сна, не вполне понимая, где находится. Он лежал на чем-то горячем и удобном, зажав в руках нечто мягкое, приятное на ощупь, вкусно пахнущее свежими мандаринами, словно новогодний подарок.
Сонно хлопая ресницами, Реми осознал, что непреднамеренно вцепился в реальные уши настоящего шерьера.
– Эй, не желаете отпустить, ваше величество? Мне вообще-то больно, – не слишком искренне возмутился Микель.
Понимание накрыло Реми с головой. Сон закончился, и реальность обрушилась ледяным водопадом. В тот же миг он отпрянул и обернулся покрывалом так, что снаружи остались только глаза, которыми юноша испуганно уставился на шерьера.
Микель так и застыл с покрасневшими ушами. Недоумение отразилось на его лице. Затем он наморщил лоб, зажмурился, будто ведя какую-то внутреннюю борьбу, тряхнул головой, вздохнул и наконец произнес:
– Хочу, чтобы ты запомнил раз и навсегда: я никогда не причиню тебе вреда. Даже если ты ранишь меня, изобьешь до полусмерти или покалечишь, я все выдержу. Терпеть я умею, так что тебе нечего бояться.
Реми высунул из покрывала взъерошенную макушку и возмутился:
– Кто сказал, что я боюсь?
