– С вашего позволения, – встряла хозяйка, – если двум юным господам будет угодно, разрешите недостойной предложить вам остановиться у нас. Соседняя комната отведена самым изысканным гостям!
Поднимаясь на ноги, Микель вопросительно посмотрел на Реми.
– Что ж, если хозяева идут нам навстречу, грех отказываться! – воскликнул юноша. – Тем более надо закончить проверку. Мне бы узнать, кто сегодня посещал это заведение. Вы же ведете счет гостям?
– Конечно, конечно! Минуточку! – вытаращила глаза жаба-хозяйка и кинулась прочь из комнаты. Мужичок засеменил следом.
Микель сказал:
– Оставаться здесь небезопасно. Тебя могут узнать.
– Всего лишь до утра, – жалобно попросил Реми. – Пощади меня, я на пределе. Дай хоть разок выспаться на нормальной кровати.
Микель нахмурился и тяжело вздохнул:
– Ладно. Но только на одну ночь.
В комнату вернулась хозяйка в сопровождении слуги.
– Вот мои записи. Все они тут, голубчики. Ни один мимо не прошмыгнет!
Микель одарил ее скептическим взглядом и взял из рук замусоленную тетрадку.
– А кто сегодня снимает восьмую комнату? – спросил Микель, обнаружив напротив номера лишь литеру «А».
Хозяйка грозно глянула на слугу, тот съежился и забормотал:
– Видите ли, господин, некоторые из наших гостей предпочитают оставаться неизвестными. За скромную плату мы записываем их под буквой «А», что значит «аноним».
Микель сразу все понял.
– Этот гость еще не ушел?
– Не могу знать, ваше превосхо… ваше…
Оттолкнув его в сторону, шерьер кинулся вниз, распахнул двери восьмой комнаты и обнаружил там лишь колышущиеся на ветру занавески и открытое окно. Микель выглянул наружу в надежде найти хоть какие-то следы, но мостовая была пуста.
– Упустили, – констатировал он.
Реми положил руку ему на плечо:
– Ничего страшного. Мы со всем разберемся.
Микель обернулся:
– Конечно, разберемся. И ты прав, нам нужна передышка. Но, ради небес, смени этот костюм.
Реми недоуменно оглядел себя:
– А что не так с моим нарядом?
– Он женский.
– Да с чего ты взял, что он женский? Тут же панталоны!
Микель фыркнул:
– От панталон одно название. Они же ничего не прикрывают!
– Зато сапоги высокие и прикрывают все. Да и камзол довольно длинный.
Шерьер потер лоб и, вздохнув, резюмировал:
– Реми. Это классический аппарейский парадный мундир барабанщицы. Женский.
Король равнодушно пожал плечами:
– Не понимаю, в чем проблема. Я же не в платье с рюшами.
– Лучше бы в платье с рюшами, поверь. В нем ты не был бы таким заметным.
– Ладно. – Реми потянул шерьера за собой.
Они поднялись в гардеробную, и юноша выудил из-под кучи тряпья черный облегающий костюм, в котором пришел сюда.
– Ты хочешь, чтобы я надел вот это?
Костюм пропах костром и потом и висел бесформенной тряпкой. Реми держал его двумя пальцами на расстоянии от себя и брезгливо морщил нос.
– Пожалуй, нет, – ответил Микель.
Королю вспомнился нелепый нарядец, который шерьер подобрал себе в оружейной подводного дворца. «И этот человек, начисто лишенный вкуса, еще смеет что-то говорить мне о том, как я одет!» – раздраженно подумал он. Ничего, сейчас он ему покажет.
– Что ж, – зловеще улыбнулся Реми. – Если мой наряд тебя не устраивает, подбери что-нибудь сам.
Не чуя подвоха, шерьер просто пожал плечами и кивнул. Он начал прохаживаться между рядами одежды, снимая то одно, то другое. Рассматривал, вертел так и эдак, быстро возвращал на место и шел дальше. Наконец он задержался около вешалок с весьма причудливым набором нарядов. Впереди висели нежно розовые панталоны с рюшечками и бантиками. За ними красовалось пышное бальное платье в оборках. Дальше Реми разглядел гусарский мундир с погонами и юбкой в пол. Последним в ряду висело трико нелепого ярко-салатового цвета с морковной меховой оторочкой по краю рукавов и штанин.
– Ты не посмеешь, – процедил король, наблюдая за тем, как рука шерьера тянется к последнему предмету одежды.
Шерьер обернулся с выражением искреннего недоумения:
– Разве ты не предпочитаешь трико?
– Но не таких же диких расцветок! Мой маскировочный костюм скрывает меня от посторонних глаз, делает незаметным, почти невидимым! А в этом кошмаре я буду похож на циркача.
– А мне он показался очень милым, – смутился Микель.
– Да? И даже этот жуткий мех тебя не смущает? – взъелся Реми и тут заметил, что шерьер чуть не хрюкает от сдерживаемого смеха.
Захлебываясь от ярости, он сдернул с вешалки первую попавшуюся рубаху свободного кроя да черные штаны для верховой езды и начал переодеваться. Микель тоже стал захлебываться, только от хохота, и поспешил ретироваться из комнаты.
День клонился к вечеру. За ужином обсудили планы. Оба дружно пришли к выводу, что гнаться за разбойником не имеет смысла – непонятно, куда он направился, что успел рассказать своему хозяину и чем это грозит королю и стране. Они решили, что стоит поторопиться и завтра же прямо с утра вернуться во дворец.
