Они начали примерять все, что попадалось под руку. Костюмов оказалось действительно много – кролики, собаки, крысы, змеи, олени. Те, кто не желал предстать в обличье животных, могли нарядиться арбузами, баклажанами, огурцами или тыквами. Микель выудил откуда-то голову селедки, увидав которую Реми согнулся пополам от смеха. Они веселились как дети, пока не вернулся хозяин шатра. Обнаружив, какой беспорядок учинили непрошеные гости, он разозлился и погнал их взашей, ругая последними словами.
Реми с Микелем с хохотом убежали и снова нырнули в толпу, ожидавшую потехи. Развлечение заключалось в том, чтобы, удерживая руки за спиной, поймать ртом плавающую в бочке хурму и съесть ее быстрее соперника. У короля появился шанс показать себя, и он вызвался не задумываясь. К этому моменту среди участников уже наметился фаворит, за которого болели зрители.
Реми завел руки за спину и ловко ухватил губами ярко-оранжевый шар. Мякоть вязала так, что скулы сводило. Король с грехом пополам разжевал ее, проглотил и краем глаза увидел, что противник пока не выудил ни одной хурмы. Это подстегнуло его, и Реми мигом расправился еще с одной добычей. Второй участник по-прежнему гонял по воде крупный плод, который постоянно от него ускользал. Лукаво подмигнув Микелю, Реми подцепил последнюю хурму языком, подбросил ее, мотнув головой, поймал ртом и быстро съел. Косточки он выплюнул к ногам замешкавшегося соперника.
Публика захлопала. Реми раскланялся. Раздались одобрительные возгласы: зрители хотели, чтобы ловкий парень повторил трюк. Шерьер дернул короля за руку, стремительно протащил сквозь толпу и отвел в сторону.
– Что это с тобой? – спросил Реми.
– Нам нельзя привлекать внимание.
Шерьер в очередной раз был прав. Король смутился:
– Прости. Я потерял бдительность. Слишком уж развеселился. Больше это не повторится.
Лицо Микеля тут же вытянулось и стало ужасно виноватым.
– Я не это имел в виду, – начал он. – Развлекайся сколько угодно. За бдительность отвечаю я. И если рядом со мной ты можешь расслабиться и почувствовать себя свободным…
Его прервал задорный напев свирелей, и Реми тут же устремился на звук. Теперь он тянул шерьера за собой. Ему хотелось танцевать. К свирелям присоединились барабаны, лютни, бубны, какие-то еще незнакомые инструменты. Народ от мала до велика собрался в хоровод и начал отплясывать незамысловатый танец, знакомый каждому этуайцу с детства. Реми, не отпуская Микеля, тут же ввинтился в круг. За свободную руку шерьера ухватился какой-то бодрый старичок. Юный король полностью отдался танцу. Он отбивал ритм подметками, глаза его сияли. Когда музыка закончилась, один дудочник вышел вперед: не хочет ли кто порадовать публику песней?
– Мой друг отлично поет! – выкрикнул разгоряченный Реми и вытолкнул Микеля.
Хоровод как по команде отступил, и шерьер оказался посреди круга.
– Поверим на слово. – Музыкант засмеялся и втащил растерянного юношу на помост. – И что же ты хочешь спеть?
– Это плохая идея, – уперся Микель. – Поищите кого-нибудь другого. Я вовсе не умею…
– Вы только посмотрите, какой скромняга! – выкрикнул старичок, который отплясывал за руку с ним. – Давайте я выступлю за него!
Зрители ответили ему одобрительным гулом.
– Раз ты ничего не можешь придумать, мы выберем за тебя. – Дудочник повернулся к публике. – Что пожелает народ?
Толпа взревела.
– Пусть споет «Морского кроля»! – заявил старичок.
– «Морской кроль»! – подхватили люди. – Пусть споет «Морского кроля»!
Эта легкомысленная песня была известна каждому. Она звучала в кабаках и тавернах. Ее горланили на улицах дети. Даже в соседних странах ее распевали, на свой лад меняя слова. Так что сослаться на незнание было нельзя – никто бы не поверил.
Юноша растерянно перетаптывался на дощатом помосте. Петь перед такой толпой? Это было бы страшно безответственно. Реми, конечно, не подозревал, что у голоса Микеля имелись некоторые особенности. И вообще, вышел бы сам, раз захотелось песен! Шерьер поискал глазами короля, и тут за спиной грянула музыка. Через пару вступительных тактов наступала его очередь. Он наконец увидел в толпе Реми, довольного собой, и в голову ему пришла отличная идея.
Набрав в грудь побольше воздуха, шерьер зажмурился и истошно завопил:
Музыканты покатились со смеху. Половина тут же прекратила играть. Последнюю строчку Микель проорал без всякого аккомпанемента. Публика тоже хохотала. Старикашка дружески похлопал Реми по плечу, утирая слезы:
– Если ты считаешь, что этот ор зовется пением, то мне тебя жаль!
К музыкантам подбежала смущенная девушка. Похоже, провал Микеля вселил в нее уверенность, и она осмелилась попробовать себя.
Шерьер под шумок спрыгнул с помоста и подошел к королю.
