Он решительно протопал к таверне. Демонстративно плюхнулся на единственную свободную скамью и пристроил по соседству плюшевого дракона, которого так и таскал с собой. Шерьер хмыкнул и нырнул в толпу. Малявка, сидя на его плечах, плыл над головами. Реми с тоской проводил их взглядом.
– Прошу меня извинить, – раздался голос над ухом. – Вы не станете возражать, если я присяду подле вас? С утра брожу по ярмарке, пора дать ногам отдых.
Реми поднял глаза: рядом стоял молодой человек, ненамного старше самого короля. Черты лица его были утонченными, даже весьма привлекательными, а гордая осанка и опрятная дорогая одежда выдавали человека благородного происхождения. Собранные в хвост волосы связывала аккуратная белоснежная лента. В руке красовалась трость с узорчатым серебряным набалдашником. Реми молча кивнул.
Незнакомец опустился на скамью и попросил подоспевшего трактирщика принести бокал вина и баранью отбивную. Король тут же заказал кувшин сидра и соленых крендельков. Очень хотелось напиться и ни о чем не думать.
– Не хочу лезть не в свое дело, – сказал незнакомец, – но считаю нужным предупредить, что здешний сидр здорово ударяет в голову. Один мой приятель всего-то и выпил, что полкружки, а на другое утро его нашли в хлеву храпящим в обнимку со свиньей.
Реми исподлобья посмотрел на него. Молодой человек виновато улыбнулся:
– Правда, если вы задались целью утопить свои печали в хмельном, то не смею мешать. Однако есть более действенные способы справиться с хандрой.
– Это какие же? – с вызовом поинтересовался Реми.
– Ну, например, выговориться. У вас есть друзья?
Юноша усмехнулся. Какие могут быть друзья у короля-изгнанника, лишившегося двора, слуг и стражи, а то и королевства.
– Прошу прощения, – продолжил незнакомец. – Кажется, я наступил на больную мозоль. Но знаете что? Иногда проще поделиться с первым встречным, чем с близким.
Реми оглядел собеседника внимательнее. Всем своим видом тот располагал к себе, лицо излучало доброжелательность. Потягивая вино, он наблюдал за стайкой ребятишек, играющих неподалеку, и умиротворенно улыбался. Король вспомнил Пьера и подумал, что в чем-то этот человек прав. И все же его не покидала смутная тревога.
– Вы предлагаете излить вам душу?
Молодой человек смущенно хохотнул:
– Ну что вы. Просто так уж вышло, что ко мне часто приходят за советом не последние люди королевства, так что я знаю, о чем говорю. Не далее как вчера знакомец прислал ко мне одного господина с вопросом весьма деликатного свойства… Его дочь и некий аристократ с детских лет питали друг к другу нежные чувства. Влюбленные обручились и дали друг другу обет: до свадьбы избегать пышных празднеств, шумных застолий, балов и маскарадов. Пусть ничто не соблазняет нас, решили они. Тем сладостнее будет наше соединение, тем приятнее нам будет вкушать радости жизни вместе. И вот за два дня до счастливого события выяснилось: жених вовсе не сидел взаперти, а переселился в другой город, славящийся злачными местами. Там он вел самый разгульный образ жизни. Не отказывал себе ни в попойках, ни в азартных играх, ни в распутстве…
– И что же вы ему посоветовали? – заинтересовался король.
– Что же тут можно посоветовать? – Незнакомец поставил бокал. – Видите ли, если для одного человека чистота души и тела важна, а для другого нет, то им не по пути. Они, конечно, могут попробовать как-то ужиться, понять друг друга, но, по моему опыту, такие отношения закончатся болезненно для обоих, потому лучше их даже не начинать. Все дело во взглядах на мир, на жизнь, на моральные ценности. Если для одного человека чистота и непорочность – это единственно возможный способ существования, а для другого – пустой звук, то… сами понимаете.
Видимо, недоумение отразилось на лице Реми, потому что собеседник поспешил его успокоить речами о том, что в море полно рыбы, и не стоит зацикливаться на одном-единственном человеке. Рано или поздно найдется родственная душа, с которой девица обретет неподдельное счастье.
Звучало это все весьма разумно. По крайней мере, более складно и логично, чем то, что пытался донести Пьер. Однако если после разговора с беззубым слугой Реми немного успокоился, то речи этого незнакомца заставили его ощутить невероятную пустоту в душе и глубокое одиночество.
Если подумать, он познакомился с Микелем совсем недавно и не так уж много о нем знал. Вроде бы не существовало никаких причин прикипеть к нему всем сердцем. Шерьер не мог стать для него другом. Не должен был стать. В какой же момент что-то пошло не так?
Воспоминания всплывали одно за другим. Первая встреча, мгновенная взаимная неприязнь, бесконечные перепалки, клокочущая злость после каждого разговора, грубости и подтрунивание, попытки унизить и оскорбить… Иногда он ловил себя на мысли, что такого умного и острого на язык человека было бы неплохо иметь в союзниках. Или украдкой восхищался шерьером. Что уж говорить о спортивном теле, то ли вызывавшем жгучую зависть, то ли мотивирующем поработать над собственными мускулами.
