Перед глазами встала картина: растрепанный шерьер врывается в покои морского царя, готовый разнести не только дворец, но и все подводное царство, – лишь бы с Реми ничего не случилось. Затем он вспомнил, как парень без тени сомнения открылся ему и позволил монарху задавать любые, даже очень личные вопросы, а после самодовольно заявил, что для него это не такое уж и большое дело. И наконец, король никогда не смог бы выкинуть из головы тот пугающий пустой взгляд.
Реми вдруг ясно понял, что на самом деле никогда не испытывал к нему настоящей ненависти.
– Знаете, – сказал юноша, смело глядя в глаза незнакомцу, – я очень хочу, чтобы близкий мне человек – например, друг – был мне предан, и сам я с готовностью отвечу тем же. Но никогда не стану осуждать его за прошлое. Откуда мне знать, что он чувствовал раньше, какие обстоятельства вынудили его поступить так, а не иначе, почему он приобрел определенный опыт раньше меня. Я просто буду радоваться, что извилистая дорога жизни в конце концов привела его сюда. И я постараюсь сделать все, чтобы он во мне не разочаровался. Пусть я не буду осведомлен обо всем, что случилось с ним прежде, но за его нынешнюю преданность отплачу доверием. И раз уж этой дружбе было суждено завязаться, я постараюсь сохранить ее до моего последнего дня.
– Интересная мысль. – Его собеседник задумчиво склонил голову набок. – Но в корне неверная. Видите ли, так устроен мир: лисы должны быть с лисами, драконы с драконами, а бабочки с бабочками. Благородные люди не должны путаться с простолюдинами, а целомудренные – с распутниками. Каждому свое место – на том все и стоит. Если ты крестьянин – паши землю, разводи скот, веселись на ярмарках, женись на крестьянке. Ну а если ты король, то займи трон и бери полную ответственность за свое государство. Найди жену, которая укрепит твое положение и родит тебе здорового наследника, умного и сильного.
На плечи Реми будто опустился мешок с камнями. За последнее время он почти забыл, каково это – нести бремя власти, не имея свободы выбрать другую жизнь.
– Большинство проблем в этом мире возникает оттого, что иные люди не знают своего места, – заключил собеседник, небрежно махнул трактирщику и попросил еще вина.
– Я поразмыслю над этим, – выдавил король, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Надеюсь, вы не обидитесь, если я попрошу сохранить наш разговор в тайне. А сейчас извините, мне нужно идти.
– Ну что вы, какие тут обиды. Мы всего лишь два путника на дороге жизни, и сейчас наши пути расходятся. Но я надеюсь на новую встречу с вами – и как можно более скорую. Вы мне нравитесь.
Еще раз извинившись, Реми откланялся, подхватил своего нелепого плюшевого дракона и поспешно удалился.
С тревогой в сердце он выискивал Микеля среди ярмарочного люда. Оббегал торговые ряды и балаганы, заглянул в каждый закоулок, но все напрасно. Он уже почти потерял надежду, как вдруг услышал аплодисменты и громкий детский смех. В стороне от взрослой суеты кукольники развернули свою пеструю ширму. Перед ней широким полукругом расположились разновозрастные ребятишки, кто сидя, а кто и лежа. Подойдя поближе, Реми без труда различил среди них знакомую фигуру. Микель расположился на земле, скрестив ноги, а малец восседал сверху, будто на троне. Шерьер беззаботно улыбался и, щурясь на солнце, следил за представлением.
И чего он расстроился и отправил Микеля бродить с этим мальчишкой? Как ни крути, придется признать: это и правда была самая обычная ревность, глупая и вязкая. Да еще и к ребенку. Он не спеша подошел и опустился рядом, плечом к плечу с шерьером. Ставший привычным за эти дни запах мандаринов успокаивал и наполнял теплом. Юноша почувствовал, как шерьер осторожно шевельнулся.
– Обиделся? – мягко спросил Микель. – Извини, что я так задержался.
– Ничего, – ответил Реми. – Это я должен просить прощения. Я вел себя глупо.
Микель тепло улыбнулся и понимающе кивнул.
– Устал? – шепнул он. – Скорее бы оказаться в каком-нибудь спокойном месте.
– Да ты небось просто хочешь запустить свои грабли в мои волосы, – пробурчал Реми и заерзал, устраиваясь поудобнее.
– Пальцы прямо-таки чешутся! – хохотнул Микель.
Они немного помолчали.
Спектакль мало волновал Реми, пока один из актеров не закричал:
– Давайте поможем храброй маленькой шелки свергнуть глупого злого короля! Кричите громче, детишки: уходи, злой король!
Публика восторженно подхватила призыв. Каждый желал внести свой вклад. Но актерам этого было мало. Они только пуще раззадоривали детвору.
– Что-то не сработало, наверное, вы недостаточно громко кричали. Давайте-ка еще раз, только громче: уходи, злой король!
Реми заткнул уши. Почему-то казалось, что эти слова адресованы ему. Он всегда так пекся о чести семьи, о долге, о том, чтобы оправдать чужие ожидания, и даже не задумывался, каким королем был для простого народа.
– Что это за история? – спросил он.
