Жар держался четыре дня. И все эти четыре дня я не осознавал, что живу. Мне до последнего момента казалось, что вот-вот и я окажусь рядом с Элизой – в ее мертвом мире, который не знает красок. Организм не просто вызвался поддержать меня в трудной психологической ситуации, он вступил в бой. Даже когда я просыпался в полубредовом состоянии и чувствовал, что меня тянет к Элизе, все мое нутро вопило: «Нет, ты останешься тут!». А потом я снова засыпал и уже не помнил, что хотел повидаться с призрачной девушкой.
Я ведь напрочь забыл об обещании, которое давал, сидя перед камином после купания. Мне хотелось к Элизе. Очень хотелось.
На пятый день болезни мне стало намного лучше. Я в первый раз сидел вместе с Ароном в каминном зале. До этого максимум, куда я выходил – это в ванную комнату. Поэтому, когда температура спала, а с ней меня отпустил и бред, я тут же спустился вниз, чтобы посидеть у огня.
– ДжонгХен, если тебе станет плохо, ты мне сразу скажи, хорошо? – попросил Арон, кутая меня в плед как маленького ребенка.
– Обязательно, – произнес я. – Кстати, принеси мне телефон, я очень давно не писал маме. Она, наверное, волнуется.
– Конечно, сейчас, – подоткнув плед, Арон разогнулся в спине и окинул меня жалостливым взглядом. – Я писал ей каждый день от твоего имени. Она ничего не заподозрила. Для нее с тобой все хорошо.
– Спасибо тебе большое, – сказал я, прикрывая глаза. Больше мне ни о чем не хотелось говорить. Я вновь ушел в себя, – в мир, где обитали мои страшные мысли и желания. В тот момент мне до дрожи в коленях хотелось увидеть Элизу, но я понимал, что если встречусь с ней, то сойду с ума. Я психологически не мог настроить себя на свидание с призраком. Я чувствовал, мой организм снова начнет паниковать и повышать температуру.
Весь пятый день болезни я провел около камина и наблюдал за медленно сгорающими поленьями. Садовник мистер Беккер постоянно подкидывал новую древесину, чтобы огонь не потухал.
Когда уже начало смеркаться, я остался около камина в полном одиночестве в руках с книгой, которую начал читать, как только приехал в этот мрачный замок.
Как все-таки интересно – мое представление о жизни изменилось в одночастье. Часы, дни, года. Они могут сделать с человеком многое. Люди влюбляются за минуту. Люди умирают тоже за минуту. Минута – это очень много, если так посмотреть. Она в силах сделать с нами то, о чем мы даже не мечтаем, о чем не думаем. Так случилось и со мной. Еще пару дней назад я даже не предполагал, что познакомлюсь с призраком; что влюблюсь в его волшебную игру на фортепиано; что, в конце концов, потеряю рассудок из-за его ангельской красоты и, как мне казалось, доброты уже давно небьющегося сердца.
«Минута. Все произошло за минуту. Каждое событие – минута», – думал я.
Время от времени я крепко зажмуривал глаза и пытался выкинуть образ Элизы из своей головы, но у меня, как и до этого, снова ничего не выходило. Ее образ накрепко засел у меня в подсознании, не собираясь его покидать.
Образ, где Элиза играла на фортепиано, буравил душу как электрический отбойный молоток15. Я с трудом сидел перед камином, делая вид, что со мной все хорошо; что я полностью спокоен и жизнь приносит мне только радость. Мне было сложно, понимаете? Пять дней, которые показались мне то ли секундами, то ли годами, многое изменили во мне. Постепенно я начал осознавать, что за время болезни свыкся с участью влюбленного страдальца. Я не мог сказать с уверенностью, что принял эту роль с распростертыми объятиями, но и факт того, что принял ее – я опровергать тоже не мог. За пять дней болезни я понял – как бы я не боялся Элизы и своих чувств к ней, бежать от всего этого у меня все равно не получится. Так зачем идти против себя?
Я не мог спокойно сидеть в каминном зале в то время. Мне хотелось к Элизе.
Только вот странно, за все время своей болезни, я не слышал ни одного звука, который бы доносился из моей излюбленной комнаты. Элиза не играла. Все последние пять дней в замке стояла мертвая и вязкая тишина. Ни о каком звучании фортепиано не было и речи.
Почему?
Что случилось?
Я резко поднялся с кресла и рванул на третий этаж, даже не беспокоясь, что столкнусь с кем-нибудь из обитателей замка. Часы уже давно пробили полночь, но мне было до лампочки – встречу я Арона в такой час или нет. Накричит он на меня из-за моих похождений, или нет. Мне, и правда, было на это плевать. В тот момент мною двигала только одна мысль: «Я должен поговорить с Элизой». Ни на что другое я не обращал внимания. Даже учтивая и спокойная Мэри не смогла бы уговорить меня вернуться в постель.
