Зубков вскочил:
– Только этого нам не хватало! Кого убили?
– Юлию Глухову. Убита в собственной гримерке!
– Снова яд? – спросил Зубков.
Елизаров сглотнул.
– Да нет, на этот раз, похоже, что-то пострашнее!
– Что ты хочешь сказать?
– Только что позвонила администратор «Эльбруса» и истерично сообщила, что Юлию Глухову нашли в собственной гримерке, при этом администраторша уверяет, вся гримерка залита кровью. Не знаю, что и думать.
– А она ничего не напутала, эта ваша администратор?
Елизаров пожал плечами, Зубков выругался и посмотрел на Зверева.
– Ладно, поехали, посмотрим, что там за ужасы такие. Ты с нами?
– Конечно, с вами. – Зверев указал на Стасика. – А с этим что делать думаешь?
Зубков махнул рукой:
– Что-что? Пусть убирается к чертовой матери! Я распоряжусь. Едем.
По дороге в «Эльбрус» Зверев не находил себе места. Мысль о том, что Юлия Глухова мертва, заставила его щеку снова предательски дрожать. Виски сжало от нестерпимой боли. Ему хотелось бросить все и уехать в свой родной Псков, но желание разобраться с тем, кто убил Юлию, не позволяло Звереву это сделать.
Когда Зубков, сопровождавший его Елизаров и Зверев вышли из машины и поднялись на крыльцо санатория, на прилегающей площадке не было ни души. Войдя в помещение, они прошли к столику новой, незнакомой Звереву администраторши. Совсем еще юная, рыжеволосая, с веснушками на носу. Серенький строгий костюмчик, коса «корзиночка»; голубенькие глазенки, красные от слез.
– Это вы вызвали опергруппу? – строго спросил Зубков.
– Я. – Рыженькая всхлипнула.
– Где тело?
– В их гримерной. Цокольный этаж, там находится гардероб и помещения для персонала. Тетя Зина – это наша уборщица. Это она нашла Юлю. Обычно на нижнем этаже убирается Стасик, но так как его нет, то эту работу поручили ей.
Зубков махнул Елизарову, и они спустились вниз, Зверев же решил задержаться. Не особо горя желанием увидеть мертвое тело рыжеволосой скрипачки, Зверев пожелал отсрочить этот момент и пока порасспросить рыженькую.
– Вы знаете, кто я?
– Вас здесь все знают.
– Очень хорошо. Как к вам обращаться?
– Соня… То есть Софья Жукова.
– Итак, Соня, давайте еще раз. Тетя Зина пошла вниз…
– Спустилась и как закричит! Гримерка наших музыкантов в самом конце коридора, с нее обычно уборку и начинают.
– Что дальше?
– У меня чуть сердце из груди не выскочило. Тетя Зина прибежала и давай голосить. Юленьку Глухову убили! Юленьку… Потом ко мне прибежала, ну я сразу вам звонить.
– Вы видели тело?
– Нет, я туда даже не спускалась! Там, говорят, ужас что творится, а я с детства покойников боюсь, – честно призналась Софья. – К тому же мне по инструкции отсюда отлучаться не положено.
Зверев оглядел коридор и отдаленный проход, ведущий на цокольный этаж. Интересно, есть ли второй выход.
– А кроме как через этот коридор в ваш полуподвал еще как-то можно попасть? – спросил он у Софьи.
– Нельзя! Только через эту дверь.
Даст ли ему это что-то или нет? Голова просто трещала.
– А ночью вы тоже здесь неотлучно находитесь?
– Мы находимся здесь днем, а ночью здесь дежурит наш охранник дядя Толя… Усачов Анатолий Павлович.
– И много народу за эти дни ходило на цокольный этаж?
– Вчера многие ходили: в основном все наши, там у нас подсобные помещения и гардероб для персонала. А вот сегодня выходной, так что гардероб закрыт. Получается, что, кроме тети Зои, туда никто не спускался.
– А ночью?
– Это вам лучше у Усачова спросить, говорю же, этой ночью он здесь дежурил.
– Ну что ж, спасибо. Спросим.
Зверев все-таки решился и двинулся по коридору к спуску на цокольный этаж. По дороге ему никто не встретился, Зверев спустился вниз. Войдя в нужную дверь, Павел Васильевич стиснул зубы. Теперь понятно, почему тетя Зоя так орала. От такого даже у Зверева скулы свело.
Юлия лежала на самой обычной кровати с панцирной сеткой поверх сиреневого цветастого покрывала, руки и ноги были привязаны к дужкам, возле кровати у перевернутого табурета лежала окровавленная подушка. Лицо Юлии представляло собой бесформенное месиво. Халат скрипачки был распахнут снизу, и в глаза Звереву бросились голени и коленки жертвы, рассеченные в нескольких местах чем-то твердым и острым. Зверев отвел взгляд и принялся осматривать комнату.
В крохотном помещении гримерки уже вовсю суетились четверо зубковских коллег из местного РОВД, которые прибыли чуть раньше: высокий сухопарый мужчина в сером костюме что-то писал в блокноте, белобрысый паренек в сдвинутой на затылок кепке щелкал затвором фотоаппарата, один из сотрудников в форме перетрясал вещи, лежавшие в шкафу, другой перебирал лежавшие в коробке из-под обуви письма. Если не считать перевернутого табурета и валявшейся в изголовье кровати подушки, следов борьбы не наблюдалось. Все вещи в помещении, судя по всему, лежали на своих местах. На центральном зеркале трельяжа чем-то красным было намалевано: «Умри, тварь». Зубков указал Звереву на сухопарого в сером костюме.
– Это Максим Максимыч! Следователь! Ну, Максимыч, есть какие соображения?
Следователь закрыл блокнот.
