Мельпомена полностью

– Я человек созидающий, знаете ли, – отрицал все Филипп. – Я создаю отличные пьесы, и тем самым явно не могу быть всеразрушающим варваром. Почему Вы не хулите солдат, чья жизнь положена на кровавый алтарь войны?! Вот истинные вандалы! Они-то уж точно ничегошеньки не создают, но любители поразрушать!

– Это их дело, Филипп. Мы сейчас обсуждаем Вас и только Вас. Вселенная разберется с кровожадными тиранами – будьте уверены. А про Ваше созидание хочу сказать, что оно как раз-таки прямое доказательство Вашего богатого внутреннего мира, создав который Вы решили пожертвовать миром настоящим. Я Вам не враг, мсье Лавуан, – заверяла гадалка. – Я лишь читаю то, что говорят карты.

Карты – ничто. Филипп уверял себя в этом, пусть внутренний голос и говорил, что слова цыганки звучат слишком уж убедительно, что они бьют не в бровь, а в глаз, что если уж Надья не обладает экстрасенсорными способностями, то по крайней мере является превосходным психологом и эмпатом, раз уж ей удалось за столь короткий срок расколоть такой твердый орех, как Лавуан. Похоже, карты все-таки не врут… Паучиха сидела в большой тени от огромного количества ненужных вещей. Уходи. Ты столь слаба, что я растопчу тебя одной лишь силой воли.

Стоит отметить, что даже сам Лавуан недавно осознал всю слабость паучихи. Раньше, до событий нашего повествования, монстр появлялась не только ночью, когда была, впрочем, особенно активной, но и вечерами и даже в отдельные пасмурные дни. По повадкам своей ненавистной знакомой он понял, что ей всегда нужна тень, в которой она могла бы сидеть и нашептывать гадкие мысли французу. Когда же такого уголка нигде рядом нет, то и существу стало быть негде было прятаться, и ее присутствия не ощущалось. В последние месяцы паучиха даже по ночам приходила редко. Правильнее было бы сказать, что объявлялась она реже обычного, но, если бы она с такой частотой наведывалась, скажем, к какому-либо другому человеку, тот непременно бы сошел с ума. Но для Филиппа ее посещения стали настолько редкими, что даже заметными.

Но в последние дни пребывания в лагере все изменилось. Паучиха стала появляться то тут, то там в незаметных углах. Отсутствие долгих разговоров сильно сказалось на ней: вместо пугающего монстра перед Лавуаном появлялась совсем маленькое существо, к которому тот испытывал жалость, а не страх. Правда с каждым днем она становилась все больше и уверенней в себе. Филипп, будучи человеком внимательным и рефлексирующим, стал искать причины роста спутницы своей жизни. Казалось бы очевидно, что паучиха появляется в самые страшные моменты жизни писателя, в ту пору, когда хочется лезть на стену от несправедливости мира и необходимо спрятаться в какой-нибудь кокон, дабы внешние проблемы не коснулись тонкой душевной организации француза. Именно в такие моменты по самой сущности Лавуана наносила свой расчетливый удар меланхолия. Нынешняя ситуация разительно отличалась в лучшую сторону. В цирке Филипп не чувствовал себя лишним, не ощущал никакого давления, не был несчастным. Явных причин для возвращения подруги не было. Единственной причиной для возобновления общения с паучихой была долгая разлука с Мелани, и именно на нее и грешил Лавуан. И, хотя с каждым днем любовь к девушке таяла, полностью отделаться от сильной привязанности к мадемуазель Марсо писатель не мог, или уверил себя в этом просто потому, что не хотел отвязывать возлюбленную от себя. Ты ведь не любишь ее, просто возвел свою привязанность в абсолют, чтобы хоть чем-то походить на окружающих. Ты никчемный лжец и трус.