В госпитале, как в гостях, долго задерживаться нельзя. Домой надо. А дом мой в 26-й бригаде. Отдохнул я хорошо. Дали направление следовать в свою часть. Часть наша все еще там, на левом берегу Днепра. Немец до сих пор все еще держится на этом плацдарме. Крепко, видать, ухватился. Попутчиков у меня было много. Дорога была не ближняя, так что где ехали, а где шли пешком. Машины шли часто, но вот беда, никак не останавливались. Сколько ни голосуй, они даже внимания не обращают. Первая ночевка была в небольшом хуторе. В госпитале на дорогу нам дали сухой паек. Хозяйка хаты из наших запасов приготовила ужин. На утро, немного закусив, мы снова тронулись в путь. На этот раз нам повезло. Остановилась машина и всех нас забрала. Машина была старенькая и часто барахлила, ехали мы, чуть ли не весь день. Наш конечный пункт Б-Белозерка, а машина шла дальше. Когда вылезли из машины, я забыл вещевой мешок в кузове. Машина сразу же пошла. Я кричал оставшимся в кузове солдатам, но они или не поняли, или просто не хотели выбросить мой мешок. А в вещевом мешке было: пара нового белья, два полотенца, портянки, сухой паек, табак и еще кое-какие вещи. В общем, остался я при своих интересах.
Б-Белозерка – село большое. Время было позднее. Попробуй, найди сейчас штаб 26-й бригады. Хотя бы где-то заночевать. Сколько мы ни ходили, везде все занято. Ни одной свободной хаты. Даже разные погреба и сарайки, и те заняты. Что делать? Не на улице же ночевать сразу после госпиталя. Да и одеты мы были не по-зимнему. На мне только шинель, даже фуфайки нет. И обмундирование летнее, зимнее не успел еще получить. Долго ходили, искали ночлег и все же нашли, хотя не сами. Пожилой солдат привел нас к картофельной яме и сказал: «Вот, лезьте и отдыхайте. Тепло и просторно». В яме была даже солома. Действительно, там было тепло. Отдохнули мы там неплохо. Утром пошли разыскивать штаб бригады. День не ночь, штаб нашли быстро. Там мне дали направление следовать во второй батальон, он располагался на окраине Б-Белозерки.
Штаб второго батальона и хозяйственная часть занимали одну хату. Весь личный состав батальона располагался в самых простейших землянках. Батальон только что вышел из боев и сейчас находился на отдыхе. Врачом батальона был капитан Незамов Сахаб – казанский татарин, молодой еще, с 1915 года рождения. В батальоне давно уже, еще с Орловско-Курской дуги. Санинструктор – старшина Коломеец Александр, одессит, по национальности еврей. Сейчас он ранен, но эвакуироваться категорически отказался, лечится при батальоне. День и ночь лежит на печке в хате, где находится штаб. Ранило его еще под Перекопом. В этой хате жило три родных сестры. Самая младшая, четырнадцати-пятнадцатилетняя Галя, ухаживала за Коломейцем. При враче был еще санитар Лобов, курский соловей. Этот в годах уже был. Чудной мужик. Военфельдшер, который до меня был в этом батальоне, погиб при штурме Перекопа. В ротах ни санинструкторов, ни санитаров не было. Все вышли из строя в последних боях. Командиром батальона был капитан Федосов Михаил с 1920 года рождения. Сибиряк. Был он сухощавый, но ростом более двух метров. Командир хоть и молодой, но толковый. О нем я еще не раз упомяну в своих записях, так что пока вперед нет смысла забегать. Начальником штаба был старший лейтенант Федоряк. Украинец. Тоже молодой, примерно с 1919-1920 года рождения. Заместителем командира батальона по политической части был капитан Свистунов. Командирами стрелковых рот были старшие лейтенанты Артунянц, Лавренов и Кустов. Командиром роты ПТР был старший лейтенат Масыш. Командиром пулеметной роты – лейтенант Таноян. Командиром минометной роты – лейтенант Мурзахметов. Всех офицеров нет особой надобности перечислять.
На третий день, как я прибыл, организовали баню в одной из пустующих землянок. Баня получилась неважная. Холодно. С топливом плохо дело обстояло. Даже фруктовые сады, и те повырубили для солдатских кухонь. Хозяйственники за топливом ездили за сорок-пятьдесят километров, а привозили дрова тоже из фруктовых деревьев. Часто кухни приходилось топить старыми негодными скатами от машин. Дым из кухни шел, как из паровоза. Пошли на топливо и кресты с немецких военных кладбищ. Кресты немцы делали из хорошего дерева, и горели они хорошо. Раз не было топлива, то и землянки не топили. Холодно в них было. Вот поэтому и баня была никудышная. Но, ничего. Хоть белье сменил, от вшей хоть избавился на некоторое время. Спали в землянке прямо в одежде, даже в сапогах и шапке. Землянка сверху была закрыта брезентом и поэтому она немного нагревалась от дыхания.
