Обмозговав эту проблему так и эдак, я пришла к выводу, что единственный отличающийся параметр – это соотношение количества заявок к количеству выездов мастера. То есть, раньше больший процент неполадок решали удалённо. Но как я ни тыкалась, я не могла понять, почему произошёл такой перекос. Проблемы одни и те же, оборудование одно и то же, и абсолютно ни у кого в пищевой цепи нет мотивации посылать мастера, если можно проинструктировать клиента, как чинить самостоятельно. Никаких тупых KPI, ни схемы откатов, ни способов продвижения по службе на это не завязано.
Единственное, что изменилось – это личный состав сотрудников.
И тут меня осенило. А что если старожилы не вели документацию? То есть, они знали, как решать те или иные проблемы удалённо, но не передали это знание новым сотрудникам?
Скрепыш:
Искин кинул мне ссылку и снова занялся своими багами, а я… Я погрузилась в зловонную бездну…
***
В последнее время Саше казалось, что в его жизни излишне много экологии. Против экологии как таковой он ничего не имел, но вот её любители… М-да. Тут сложнее. Поэтому сегодняшний день – открытие заповедника – он предвкушал как избавление от оных любителей. А ещё Рогозин планировал небольшую диверсию и потому особое внимание уделил списку гостей от «ЭкзоТеха». Туда пригласили акционеров, директоров и начальников отделов. Всех. Кроме Давида Усманова. Вместо него присутствовала разлюбезная Анжела Леопардовна. Понятное дело, что отправились на мероприятие не все: по факту сумели – или захотели – вырваться только сам Саша, Широухова, Ирина Ермолаева и трясущийся Валетов, который, похоже, просто побоялся увильнуть.
Леопардовна расхаживала по площадке, где планировалось само мероприятие, с хозяйским видом и всем рассказывала, что именно с её подачи бедняжка уву обретёт дом.
– А кто вы? – подслеповато прищурился директор заповедника, делая вид, то не понимает расклада. Пока Анжела подбирала слова, чтобы передать всю степень своего возмущения, он отметил что-то на поднесённом ему планшете и добавил: – Простите, милая, просто все вопросы решали с Виссарионом Мирославовичем и Кузьмой Силантьевичем. А вы, наверное, та неравнодушная дама из бухгалтерии? Вера Игоревна?
Саша, слышавший это краем уха, только посмеялся. А директор-то не промах, не зря его поставили. Взгляд Рогозина соскользнул с этой колоритной пары и упёрся в гигантскую настенную графику с грустным уву, с тоской смотрящим вдаль, где виднелся лес. Нарисовано было талантливо, даже слишком. Хотелось дать этим печальным глазам всё на свете. Саша передёрнул плечами и посмотрел ниже. Там стояла толпа народа с плакатами разной степени адекватности: в основном фото уву, но встречались и «Уву лучше людей!» или «Отдай свой дом уву!»
«Да чтоб вас», – подумал Розга и постарался найти взглядом хоть что-то, что не кричало об уву. Методом исключения остались одни деревья, весьма похожие на тополя, но не они. Саша с удовольствием разглядывал стройные стволы, зелёные листья, вытянутые ветв … и без удовольствия забравшегося на них придурка с плакатом «Уву, ты в нашем сердце!»
«И печёнках!», – ругнулся Рогозин и пошёл торопить организаторов.
Наконец мероприятие началось. Всё шло своим чередом: тянулись речи, раздавались обещания, сыпали цифрами, плескали аплодисменты. Лишь иногда рёв толпы вторгался в эту идиллию. А потом на сцену вышел какой-то странный человек в хаки и с уву на руках. До этого Саша никогда не видел этих зверьков в реальности, но мигом опознал. Директор упоённо вещал о том, как будут сохранять популяцию уву, а мужик с представителем сохраняемого вида стоял рядом и кивал. Рогозин косился на странную пару и ожидал неприятностей.
– К сожалению, не всех животных можно вернуть в дикую природу. Например, наш талисман. Карлуша!
Мужик в хаки поднял уву вверх, демонстрируя всем желающим. Журналисты защёлкали фотоаппаратами.
– Он попался браконьерам совсем маленьким и жил в непригодных условиях. В живой природе он не выживет, поэтому мы взяли о нем полную заботу. Для таких зверьков будет организована специальная зона, где они смогут прийти в себя и жить полной жизнью. Уву быстро привыкают к людям, поэтому так важно их социализировать с себе подобными. Карлуша слишком долго прожил с людьми, и поэтому мы можем его вам показать, как живой символ нашего нового дома для уву. Виссарион Мирославович, Карлуша хочет вас поблагодарить.
