— Привет, детка, — он с кряхтением ставит ящик. — Ищешь босса? Он еще не приходил.
Я останавливаюсь, задержав дыхание.
— Что у вас за ЧП? — спрашиваю еле слышно. Возможно, он ошибается, возможно, Эмерсон пришел, и Гаретт не знает…
— Нет никакого ЧП, — хмурится Гаретт.
— Ты уверен? — говорю с легким намеком отчаяния.
Он пожимает плечами:
— Прости, детка, но я здесь с семи часов, поэтому если бы что-то случилось, то я бы знал…
Должно быть, я выгляжу растерянной, потому что он замолкает и бросает на меня осторожный взгляд.
— Дерьмо, я сказал что-то не так?
— Нет, все прекрасно, — говорю поспешно. — Это моя ошибка. Я все напутала. Извини! — лепечу бессвязно, затем поворачиваюсь и выбегаю на улицу, освещаемую резким утренним светом.
Чувствую, как пылаю, ощущая себя полной идиоткой. Конечно, нет никакой чрезвычайной ситуации, это было просто неуклюжее оправдание, которое он использовал, чтобы меня надуть.
Я смотрю на второй кофе в руке несколько долгих секунд, а затем сердито швыряю его в мусор. Уголки глаз жалят подступающие слезы, и я изо всех сил стараюсь не дать им пролиться, несмотря на то, что больше всего на свете хочу разрыдаться прямо здесь, возле бара.
Он лгал мне.
«Эмерсон лгал мне.»
После всего, что произошло вчера вечером, он оставил меня одну и солгал. Теперь он Бог знает где, делает хрен знает что.
Я стою, не двигаясь, несколько минут, затем вытаскиваю телефон, чтобы снова прочитать смс. Пожираю его глазами, разыскивая хоть что-нибудь, что я, возможно, упустила ранее. Но вижу то же самое. Коротко. Резко. Ни капли заботы. Ничего личного, никакой привязанности. Как будто сообщение отправлено случайному знакомому, а не девушке, чье имя ты выкрикивал в отчаянном экстазе всего несколько часов назад.
Что, черт возьми, я теперь должна делать?
Как будто вселенная меня услышала, телефон внезапно загорается и начинает звонить.
Я смотрю на экран и вижу неизвестный номер, но, тем не менее, подношу телефон к уху с учащенным пульсом.
— Алло? — говорю с надеждой.
— Привет. Джульет?
Голос женский.
Мое нервное ожидание тут же распадается на части, оставляя лишь холодную тяжесть в животе. Я сглатываю рыдание.
— Да. Это я.
— Привет! Это Холли! Из «Кингстон риэлти». — Она так и сочится энтузиазмом. — Как поживаете?
Я стою, не зная, что ответить. «Ну, не знаю, Холли. Я провела крышесносную ночь с любовью всей моей жизни, только чтобы проснуться и обнаружить, что он сбежал и оставил меня одну, и теперь я чувствую, будто весь мой мир рушится.»
Я сглатываю свой ответ и отделываюсь неопределенным:
— Прекрасно, спасибо.
— Супер! — щебечет Холли. — Я звоню, чтобы сообщить хорошие новости: нам поступило предложение насчет пляжного домика!
Я слышу, как в ушах начинает стучать кровь.
— Что? — заикаюсь, потому что ее слова обрушиваются на меня всей своей тяжестью.
Скоро у меня не будет и домика тоже?
— Здорово, правда? — воркует Холли, абсолютно не обращая внимания на мои страдания. — Правда, нам предложили немного меньше от запрашиваемого, и я посоветовала вашему отцу потребовать больше, но он хочет продать его как можно скорее. Поэтому мы срочно займемся оформлением бумаг и уладим все уже через несколько недель!
На меня накатывает головокружение и тошнота. Я стою, слушая лепет Холли о крайних сроках и о том, какая часть отойдет мне.
— Вам можно будет возвратиться на учебу! — продолжает она. — Покупатель сказал даже не волноваться об уборке. Думаю, он планирует снести дом и построить на его месте что-то другое.
— Он хочет его снести?! — я в ужасе повышаю голос.
— Ну, дом такой старый, но расположен в стоящем месте, — говорит она. — Так или иначе, дорогая, вы сможете уехать до конца недели? Я не хочу давать им время передумать!
— Несомненно, — шепчу я слабо. — Как скажете.
— Потрясающе.
Я потрясенно вешаю трубку.
Конечно, я в течение многих недель знала, что дом будет продан. Папа и Карина оказались в большинстве. Но все это время я представляла себе какую-нибудь семью, которая его купит. Детей, которые играют во дворе и таскают песок с пляжа. Воображая, как под гонтовой крышей будут создаваться новые счастливые моменты, я чувствовала, как уходит боль.
Но знать, что его снесут?
Эта мысль вызывает в моем животе волнение. Услышав эту новость после побега Эмерсона, у меня складывается такое ощущение, будто все, что я люблю отдаляется, а я не в силах как-то этому помешать.
Вздрогнув, я понимаю, что стою, застыв перед баром уже целую вечность. Перекинув сумочку через плечо, я направляюсь в сторону домика. Это утро просто замечательное: синее небо, легкий ветерок, но внутри я как будто пробираюсь сквозь бурю. Я глубоко вздыхаю, сосредотачиваясь на обочине пыльной дороги, но с каждым шагом ощущаю, как силы меня покидают, а решимость уходит.
Мимо проезжает машина. Водитель сигналит и кричит из окна:
— Классно выглядишь, крошка!
Я вздрагиваю и краснею, понимая, что иду раним утром в помятом платье. Меня затапливает волна смущения, и я обхватываю себя руками и вжимаю голову в плечи, пережидая, пока автомобиль уедет.
