— Что? Ты меня больше не хочешь? — поддразнивает он. — Вчера вечером ты пела по-другому, — говорит он низким голосом и наклоняется ближе, обдавая мое ухо жарким дыханием. — Ты стонала мое имя, — шепчет он, — умоляя трахать тебя сильнее. Разве ты не помнишь?
Я подавляю рыдание, когда он начинает поглаживать мое плечо. Я дрожу от его прикосновения, по щекам текут слезы, но вместе с тем я чувствую, как тело охватывает желание. Я ненавижу себя за дрожь, которая вспыхивает во мне, и за то, как мое дыхание ускоряется только от близости его тела, а соски упираются ему в грудь.
— Видишь? — шепчет Эмерсон торжествующе, и я с ужасом понимаю, что он тоже чувствует мое желание. Он отступает, глядя на меня хитрым взглядом. — Черт, у меня найдется время, чтобы повторить вчерашнее, — он ухмыляется. — А если ты хорошенько попросишь, то я могу тебя даже связать и позволить мне отсосать.
— Хватит! — кричу, отпихивая его изо всех сил.
Меня сотрясают безудержные слезы, я тону в боли и унижении. Теперь все приобретает иной смысл, ужасный, отвратительный смысл. В ту нашу встречу на стоянке возле «У Джимми» он насмехался надо мной точно так же, как сейчас.
Все это время он действовал по плану, понимаю я с ужасом. Я была для него только игрой.
Он никогда не заботился обо мне, ни единой секунды.
Все было ложью.
— Ну же, признайся, — насмехается Эмерсон, подходя снова. — Ты сама понимаешь, что хочешь меня.
Он хватается за молнию на моей кофте и тянет ее вниз, расстегивая, и это становится последней каплей.
— Не трожь меня! — кричу я, отпихивая его снова и снова. Я вырываюсь из его объятий и предательской лжи. — Не смей ко мне прикасаться!
Потом я слышу, как распахивается дверь, и из дома выбегает Дэниел. Сквозь слезы, застилающие глаза, я вижу, как он встает между мной и Эмерсоном, беря меня за руку.
— Вали отсюда к черту, — приказывает он Эмерсону с рычанием.
— Просто уйди! — рыдаю я, чувствуя себя полностью раздавленной. — Пожалуйста, уйди!
С некоторой долей малюсенькой надежды я жду, что стена в его взгляде спадет и он, взяв меня за руки снова, скажет, что все это — ужасная ошибка. Но Эмерсон просто отступает.
— С радостью, — выплевывает он и идет к своему грузовику.
Запускает двигатель и уезжает.
Он ушел. Оставил меня снова.
«Чертова дура.»
Я наблюдаю за тем, как за грузовиком на грунтовой дороге поднимается пыль. Мне не хватает воздуха. Я стараюсь из всех сил не упасть прямо здесь, во дворе.
— Джульет, — Дэниел поддерживает меня. — Посмотри на меня, что он сказал?
Я качаю головой, отступая назад.
— Ты тоже. Мне надо, чтобы ты ушел.
— Я не оставлю тебя в таком состоянии! — протестует он.
Я глубоко вздыхаю и заставляю себя улыбнуться.
— Все хорошо, — лгу я сквозь сжатые зубы. — Я хочу побыть одна.
— Джульет… — снова протестует Дэниел. Но я не отступаю. У меня осталась последняя крупица самообладания, но и она быстро исчезает. Мне просто необходимо, чтобы он ушел до того, как меня полностью захлестнет горе.
— Пожалуйста, ты сделал более чем достаточно, — настаиваю я, толкая его в сторону машины. — Садись в фургон и езжай. Я закончу здесь и вскоре последую за тобой в город.
Он открывает дверцу водительского места, но я его явно не убедила.
— Все в порядке, — повторяю я, несмотря на то, что все во мне кричит об обратном. — У меня здесь больше не осталось дел, — говорю я. — Я приеду домой, обещаю. Мне просто нужно немного времени, чтобы попрощаться.
Дэниел нехотя кивает.
— Мне это не нравится, — предупреждает он меня, взбираясь за руль.
— Я знаю, но, как бы там ни было, ты меня послушаешься, — я приподнимаюсь на цыпочках и коротко целую его в щеку. — Спасибо.
И захлопываю за ним дверь.
— Позвони мне, когда выедешь, — просит Дэниел через открытое окно. — И не затягивай с отъездом. Ураган уже близко.
Я согласно киваю. Ветер усилился, по небу стремительно несутся темно-серые облака. На пляж накатывают пенистые волны.
— Я позвоню. Увидимся в городе.
Он медленно заводит двигатель и уезжает. Я остаюсь одна.
Я чувствую, как кожа начинает красноречиво гореть, возвещая о скорой панической атаке, и начинаю задыхаться. Я дрожу, отчаянно пытаясь не дать ей взять верх, но почти теряю контроль. Это правда. Горькая правда. Все, что у меня осталось, чтобы держать себя в руках после последнего предательства Эмерсона. Все эти годы спустя я думала, что стала более сильной, но опять захлебывалась отчаянным плачем возле него.
«Он никогда не любил тебя на самом деле.»
Паника уже близко. Я мчусь по газону к дому и нащупываю дверную ручку. Мои руки дрожат, и мне требуются несколько попыток, чтобы наконец открыть дверь и забежать внутрь. Я слепо несусь через кухню, к столу, где роюсь в своих вещах, пока не нахожу сумку и в ней маленький пузырек с таблетками.
Одна, две, три.
Я вытряхиваю их на ладонь и засовываю под язык.
Потом иду к раковине, открываю кран и глотаю холодную воду прямо из-под него. После соскальзываю на пол и крепко зажмуриваюсь, ожидая, пока прекратится кошмар.
