— Почему сорвалась так срочно? — в голосе Исайчева слышалось недовольство, — утром нельзя было?
— Он завтра уходит на месяц в Каспий рыбалить. Степан Островский штурман на рыболовецком судне. Мы с ним договорились встретиться в аэропорту. Побеседуем и обратно. Не скучай!
— Ты там осто… — договорить Михаилу не удалось, трубка уснула до следующего звонка.
Ольге самой было не по нраву едва перекинувшись с незнакомым человеком парой слов, очертя голову, не подготовившись, лететь в незнакомый город. Из этой пары слов Ольга поняла, Степан Островский не горит желанием вспоминать юность и женитьбу. Тем более что Марию первую и последнюю любовь он помнит до сих пор с обидой и горечью. Но аргумент, приведённый Ольгой о том, что от их встречи зависит чья-то жизнь пересилил все доводы против и они договорились.
Уже после взлёта Ольга вынула единственный документ из «дела Леля» который могла захватить с собой — его фотографию. Разглядывая её, она прикидывала план предстоящего разговора. Лицо юноши на снимке, обрамлённое бурунчиками соломенных волос, успокаивало, даже умиротворяло. В душу приходила безмятежность, становилось ясно и понятно, что нужно делать дальше и как вести важный разговор.
— Чудно! — подумала Ольга, — если его фотография так действует на меня, что же он, делал с людьми будучи живым?
На фото Лель улыбался. Он улыбался не только пухлыми губами похожими на старинную ладью со слегка поднятыми уголками, но и глазами, большими глубоко посаженными, цвета весеннего цикория, щеками с бутонами ямочек и подбородком слегка вскинутым, раздвоенным, похожим на нарисованное сердце.
— Я бы тоже никому не отдала, — поймала себя на мысли Ольга, — он тёплый, бархатный, невозможно глаз отвести. Интересно похож ли Игнат на отца? Узнаю ли я Степана Островского без таблички, которую просила написать. Что он скажет, когда увидит фотографию сына?
Самолёт попал в грозовой фронт, опоздал больше чем на полчаса. Из-за погоды во всех зонах аэровокзала скопилось много незапланированного люда с неотправленных рейсов. Багажа у Ольги не было, поэтому она вошла в зал для прибывших пассажиров одной из первых. Вошла и растерялась. Никаких табличек над головами встречающих, не было. Она встала на цыпочки, принялась нервно крутить головой, разворачивалась на каждый резкий вскрик. Кружась, как юла Ольга миновала зону выдачи багажи и тут увидела взметнувшийся над толпой лист белого картона с надписью «Я здесь. Островский». Ольга, не спуская глаз с ориентира, двинулась навстречу, как ледокол, разгребала обеими руками людское море.
Она старалась высмотреть лицо человека с табличкой, но у неё не получалось. Получилось только тогда, когда подошла совсем близко. Тот, кто держал табличку, был ниже среднего роста, суров лицом, коренаст и смугл. Вероятность его рождения в Европейской части России представлялась Ольге невеликой, скорее всего, родиной ему была Восточная Сибирь.
— Что, Степан Степанович, не смог меня встретить? — разочарованно спросила гостья.
— Смог! — приятным баском ответил мужчина, — Я и есть Степан Степанович Островский. Что не показался вам? Разочарованы?
Такие моменты, когда Ольга теряла дар речи, в её адвокатской практике встречались редко, последнего случая она даже не припомнит. Но сейчас, опытный юрист Ольга Ленина непросто потеряла дар речи, она была огорошена. Облик встретившего её человека никак и ничем не напоминал Игната Островского. Перед ней стоял и иронически улыбался сын Байкала и Селенги — большие расплёсканные губы, резкие носогубные складки, брови редковолосые едва намеченные, лоб ребристый от морщин, уши крупные лопухастые, волосы густые чёрно-бурые, торчащие ёжиком, а глаза цвета ночи дикие напоминающие силуэт лука, главного оружия баторов16. Одет он был в хлопчатобумажную клетчатую рубашку и новые не заношенные джинсы.
— О чьей жизни и смерти идёт речь, уважаемая? — начал разговор Степан Степанович.
Ольге потребовалось чуть больше времени чем всегда, чтобы прийти в себя, но она справилась и предложила:
— Давайте найдём тихое место, поговорим. Лучше где-нибудь на природе. У вас в Астрахани есть парки с уединёнными уголками.
— Разыщем. — бросил Островский и быстрым шагом двинулся на выход. — Любите кавказскую кухню? — спросил Степан Степанович и, не дожидаясь ответа, предложил, — у моего друга маленький ресторанчик в лесопарке, там тихо и вкусно, поедем? Дружбан попотчует нас от души. Вы, небось проголодались?
— А ехать далеко? — поинтересовалась Ольга, — у меня через четыре часа обратный рейс.
— Успеем, — заверил Степан Степанович.
Ресторанчик, в который Ольгу вёз Островский, находился в зелёной зоне по дороге в аэропорт. Машина Островского внушала уважение большая, ухоженная, вычищенная до блеска.
— Внуки драят! — с гордостью в голосе пояснил Степан Степанович, — к труду и аккуратности сыновья мои приучают своих чад сызмальства.