Отвлекло его от мыслей лёгкое покашливание за спиной. Виктор Николаевич обернулся и обнаружил прямо перед собой неизвестно откуда появившуюся девчонку. У неё были такие же голубые глаза, как у Игната, только ещё голубее…
— Полушкина, ты откуда? Испугала старика… Что хочешь?
Софья сложила руки у груди лодочкой, подпрыгивала, как резиновый мячик на обеих ногах, жалобно причитала:
— Виктор Николаевич, Виктор Николаевич, миленький разрешите мне завтра прыгнуть не в своей группе, а в группе с Игнатом Островским!
— Ты что участвуешь в его свадебных выкрутасах?
Софья замерла:
— Свадебных?
— Эх тоже мне закадычный друг называется! Не знаешь, что Игнат завтра прыгнуть собирается с обручальным кольцом и одеть его на пальчик гимнастке из цирка? Как вы там его прозвали, Лель? Так вот докладываю: Лель нашёл-таки свою Снегурочку… Хотя… — Солозобов разочарованно, почесал указательным пальцем нос, — я, верно, не должен был этого говорить, раз Игнат сам тебе не сказал? Хотя он не просил молчать… Ну беги я перенесу твою фамилию в список группы Островского.
— С какой высоты назначен выброс? — спросила Софья глухим голосом.
— Завтра все прыжки с тысячи двухсот метров… Тысячники для вашей группы в этом месяце закончились…
Солозобов повернулся и пошёл в сторону здания аэроклуба широкими размашистыми шагами, припадая на неправильно сросшуюся после неудачного приземления ногу. В середине пути остановился посмотреть насколько отстала Софья. Он забывал, что за ним мало кто мог угнаться. Но Софья так и осталась стоять на месте, замерла со сложенными на груди руками, опустила голову.
«Дурак, — подумал Виктор Николаевич, — зачем ляпнул! Может, она рассчитывала на что-то в отношении Островского? Парень видный… Нет! — махнул рукой Солозобов, — Пусть с этим переспит. Не дай бог, завтра на беду напросится… Хотя с ней рядом всегда Мизьгирёв вертится… сам чёрт не разберёт эту молодёжь…»
Успокоив себя, начальник парашютно-десантной службы ускорил шаг.
— Вы, Виктор Николаевич оборвали разговор по телефону на фразе: «Хотя однажды…», давайте с неё и начнём — повторил Васенко предыдущую фразу, чем вывел задумавшегося собеседника из воспоминаний.
— Софья тогда передержала прыжок и едва-едва успела надуть купол. В этом что-то было не так. Меня в тот момент сразу взяли под стражу. Через три недели неожиданно выпустили, даже не объяснили причин. С работы выгнали. В первые дни в изоляторе некогда было думать о чём-то другом, кроме того, отчего треснул купол? Я на нём прыгал, причём незадолго до рокового дня. Без человека там, конечно, не обошлось, но экспертиза показала, что постороннего вещества на материи не имелось. Хотя визуально было видно, разрывы прошли будто по линиям стекания какой-то жидкости. Эксперты разводили руками, но доказать ничего не могли.
— Может, ножом? — предложил версию Васенко.
Солозобов усмехнулся:
— Ширина разреза была больше любого лезвия, причём разрыв походил на проросший корень растения, так поработать могла только жидкость. Под клапаном ранца нашли прокол. Я осмотрел дверцу шкафчика, где у Островского лежала парашютная сумка. Шкафчики под номерами. Парашюты разложены одинаково. Просунул палец в отверстие для вентиляции и упёрся в ранец. Кто-то накануне тоже упирался, но только шприцем. Под клапаном как раз верхушка купола. Только следов жидкости обнаружено не было и шприца тоже. Мы с ребятами всю территорию обыскали — ничего не нашли. Поэтому дело рассыпалось… Мотивов убийства тоже не определили. Решили, что купол рассыпался от старости. Чушь! Я то знаю — парашют был изготовлен из нейлонового рипстопа 15с полиуретановой пропиткой. Износа этой тряпке нет!
— Почему Игнат не открыл запасной?
— Основной купол не сразу стал распадаться. Он надулся и вдруг пополз, будто кто-то начал медленно рвать его на куски… Игнат растерялся, не ожидал такого и потерял высоту… запасной выдернул у самой земли. Купол развернуться не успел…
Солозобов затих. Васенко не торопил, понимал — ему тяжко. Пауза была недолгой, Виктор Николаевич провёл ладонью по лицу, взглянул на следователя, попросил продолжать.
— Наличие посторонних людей на аэродроме в этот день следователи проверяли? — торопливо спросил Роман. — Народ опрашивали? Может, кто кого видел?
— Был один посторонний — Славка, брат Игната. Но ты же сам понимаешь, он не мог. Да и посторонним пацан не был. Славный мальчишка, услужливый. Всем помогал: кому лямку подтянуть, кому шнурок завязать. Мы ему даже пропуск выписали. Он всегда с Островским на прыжки приходил. Тоже мечтал прыгать, но Игнат ему не позволял, берёг до поры до времени.
— Вы Софью видели после катастрофы? — задал вопрос Роман.