Следующий час проходит быстро, за разворачиванием подарков. Его семья, кажется, полюбила кружки, они даже начали спорить о вкусах кофе. Семья Бретта подарила мне и Каре аксессуары для кошек. Лежанки, миски, игрушки. Его отец даже купил соответствующие ошейники со стразами. Это было так мило.
Пришло время отдать Бретту подарки, которые я ему купила. Начинаю нервничать, но все же уверена, что ему понравится хотя бы один из них.
— Джесси! — восклицает Бретт, когда разворачивает ботинки. — Это потрясающе. Туфли моего размера! Теперь у тебя проблемы, маленькая обувь была единственной причиной, по которой я не мог победить тебя, — смеется он, надевает их и вышагивает по комнате.
Даже в пижамных штанах и ботинках для боулинга Бретт выглядит, как сексуальный хищник.
У меня внизу начинается жар, а ведь я сижу в комнате, полной людей.
Следующий подарок. Я совсем уверена насчет него. Понятия не имею, как Бретт отреагирует. Я заворачивала его двадцать семь раз с тех пор, как забрала из магазина. Но мне все-таки удалось завернуть и положить его под рождественскую елку. С обувью было легко. Я знала, что они были ему нужны, но этот подарок… это риск. И если Бретт не чувствует того же, то мне будет очень неловко.
Мужчина открывает картонную коробку, и улыбка сползает с его лица.
Понятия не имею, как расценивать его реакцию, но я дам ему презумпцию невиновности и пару минут, чтобы осознать это.
Мы с Калебом отнесли фото в дизайнерскую компанию. Они специализируются на художественных образах и превратили снимок в произведение искусства. К счастью мой брат встречался с девушкой, которая владеет магазином и она сделала мне фантастическую (стопроцентную) скидку. Калеб сделал рамку. Кто знал, что у него золотые руки? Однако, когда я рассказала мужчине о своей идее, он сказал, что воплотит ее в жизнь. В итоге получилось прекрасно.
Дизайнер добавил к фотографии туманный фильтр. Нас с Бреттом все еще видно, но дымка застилает взгляд. Калеб сделал рамку из натуральной древесины. В правом верхнем углу он вырезал солнце, которое тянется лучами по верху и низу. Если соединить их, то будет похоже на то, что солнце отгоняет туман. Я расплакалась, когда увидела ее. Рамка потрясающая, даже если вы ничего не знаете о нашей истории.
Я наблюдаю за Бреттом, но он не шевелится.
— Что там? — спрашивает Лия. Всем понятно, что происходит что-то драматичное.
— Боже, — Бретт встает и выходит из комнаты, оставив фото на диване рядом со мной.
Члены его семьи переглядываются и начинают задавать вопросы. Но я не знаю, что сказать. Честно говоря, его реакция меня удивляет. Я смотрю на Кару в поисках совета. Она знает всю нашу историю, но лишь пожимает плечами. Я вручаю ей Дейзи и решаю следовать за Бреттом. По крайней мере, мне стоит извиниться за свой проступок.
Тихонько поднимаюсь по лестнице и слышу, как он вышагивает в нашей комнате.
— Эй, — вхожу в комнату и закрываю за собой дверь.
— Откуда у тебя эта фотография?
— Я нашла её под клавиатурой, когда заходила за Калебом, — Бретт замирает и вопросительно смотрит на меня. — Он помог мне выбрать туфли. Это было в тот день, когда ты забрал нас из бара, — мой ответ, должно быть, удовлетворяет его любопытство, потому что Бретт возобновляет свое хождение и пробегает рукой по волосам.
— Блядь.
— Прости, — не знаю, что еще сказать. Я не понимаю, почему он себя так ведет. Но даже не успеваю проанализировать ситуацию, как Бретт поднимает меня и бросает на кровать. А ртом жестко прижимается к моим губам. Я борюсь секунду, потом отвечаю на поцелуй.
— Джесси, эта фотография восхитительная. Я обнаружил её у себя на столе на следующий день после бала. И, должно быть, с тех пор смотрел на нее каждые пять минут, — он грубо кусает мой сосок через рубашку, вынуждая меня закричать. — Тебе больно, красавица?
— Нет, — я задыхаюсь, когда он продолжает.
— Она мне очень нравится, — Бретт поднимает мои руки над головой и толкается бедрами.
Сейчас рождественское утро, примерно десять часов, вся его семья сидит внизу, пока я поднимаю бедра, чтобы мужчина мог снять мои штаны. Раздается знакомый звук разрываемого пакетика фольги, и Бретт одним толчком погружается в меня. Я испускаю неконтролируемый стон, и он зажимает мой рот рукой.
— Ты должна быть тихой. Все будет быстро, так что не сдерживайся.
Он не шутит, но я говорю не о нем. Бретт использует на мне все ласки. Его рот на моей груди, большой палец на клиторе, а длина похоронена внутри меня. Через несколько толчков я взрываюсь. Несколькими секундами позже он следует за мной, молча изливаясь.
Все еще полностью одетый, со штанами на лодыжках, он ложится на меня сверху, тяжело дыша.
— Эта… фотография.
— Тебе не обязательно ставить её на стол. Мне просто пришло в голову...
— Ты с ума сошла? Я безусловно поставлю её на стол. Черт, я хочу увеличить ее до размера плаката и повесить на стене в гостиной, — дразнит Бретт. — ради этого Джонс сделает огромную рамку.
— Ты знал, что он ее сделал? — удивлено спрашиваю я. Мне казалось, Калеб оказал мне услугу.
