Я слушала Кааса завороженно, пытаясь понять, что он замышляет. Но наверняка выяснить это можно было только одним путём, поэтому я кивнула, убеждённая его загадочными намёками.
— А можно мне с вами?
Мы одновременно посмотрели на Сирену, вспомнив о её присутствии.
— Не уверен, — сухо отозвался Каас.
— Ладно, ладно! — успокаивающе подняла ладони студентка Эстель. — Посмотрю Кроуниц в другой раз.
Мы двигались быстро. Протоптанная нами же тропинка звучно хрустела под ногами рыхлым снегом. Ноги горели, легкие с шумом втягивали холодный воздух и выдыхали горячий. Я чувствовала себя капраном, фыркающим под увесистым седоком. Колкие вихри, подхваченные порывами ветра, летели мне в лицо, приятно охлаждая.
Горы как ничто другое тренируют выносливость и силу. Особенно с учётом того, что последние месяцы я регулярно взбиралась по склонам вверх, а потом спускалась вниз. Знакомая дорога извивалась, скалистые камни по обе стороны вспарывали белый зимний покров.
Поначалу это было невыносимо тяжело — подниматься по откосам без капранов. Через несколько метров пути даже дышать разряженным горным воздухом становилось трудно. Но со временем мышцы сделались крепкими, почти каменными, и с каждой новой вылазкой подъём давался всё легче.
Джермонд шёл впереди, задавая темп. Иногда я отставала, и ему приходилось меня ждать. К счастью, в последнее время это случалось редко. Пот катился градом, и под моей плотной курткой на спине сейчас было маленькое озеро. Я смотрела вперёд, на широкую спину своего ментора, и старалась держать дыхание.
Дыхание — это самое важное.
Стоило отвлечься на пейзаж или задуматься о чем-то, оно моментально сбивалось и я начинала задыхаться. Приходилось останавливаться, прежде чем снова пуститься в путь.
Мне нравилось бывать здесь, на природе, вдали от студенческой суеты, научных терминов и заумных лекций. Это напоминало мне о тех временах, когда маленькая беззаботная Юна свободно бегала по пологим холмам Фарелби, не подчиняясь никаким правилам, не считая часов. В эти моменты мысли полностью очищались, уходили мелкие сомнения и переживания, которые порой накатывали в течение дня. И когда мы наконец достигали широкого плато, я ощущала прилив сил, как после кровавого ритуала.
Чувство преодоления давало мне какую-то особую твёрдость духа и уверенность в том, что у меня всё получится.
Знакомый грот в очередной раз затемнел пустым пятном на фоне припорошенной скалы, и я блаженно упала на спину, подняв в воздух снежное облако. Внутри разливалось любимое ощущение значительного достижения, наполняя каждую мою клеточку умиротворением.
Я лежала под низким небом Кроуница, и надо мной не было ничего, кроме этого неба. Низкого, но всё ещё неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нему серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно», — успела подумать я, прежде чем в меня прилетела длинная эластичная лента.
— Вставай, — мой ментор стоял надо мной, подавая руку. — Нельзя лежать сразу после подъёма.
Он тоже тяжело дышал, на ресницах и волосах его лежали снежинки. Я схватилась за мужское запястье, и он рывком поднял меня на ноги. На плато поднимался несильный ветер, закручивая маленькие белые смерчи. С тех самых пор, как я призналась ментору в своей цели у края пропасти, у меня не было от него секретов. Говорили мы немного, занятые, в основном, тренировками, но я успевала рассказать ему обо всём, что со мной происходило днём и что я считала важным.
— Джермонд, — я завела руку за голову, разминая плечевой сустав, — сегодня я заступилась за Сирену и, возможно, повредила одну из целительниц.
Воздух пах свежим снегом и немного сыростью, которой веяло из грота. Тело приятно горело и казалось гибким, дыхание постепенно выравнивалось. Отточенные движения Джермонда, помогающего мне с упражнениями, придавали уверенности.
— Насколько сильно? — он ощутимо надавил на мой локоть.
— Скорее, психологически, — прикинула я, меняя руку. — Но она может пожаловаться магистру Калькут.
— Не думаю, что возникнут проблемы. Но лучше не бей женщин, — посоветовал ментор. — Хотя бы тех, что не могут дать сдачи.
— Это вышло случайно, — я подняла эластичную ленту и натянула, имитируя растяжку тетивы. — Если честно, они сами нас спровоцировали.
— Что не поделили? — Джермонд положил руки мне на спину, обозначая необходимые для работы мышцы.
— Лонима, — скривилась я, осознавая всю глупость ситуации.
Лента уже довольно легко растягивалась в моих руках, тренируя натяжение перед выстрелом. Теперь я точно знала, что при стрельбе лучник задействует немного другие мышцы, чем при фехтовании. Тут важны были не сильные руки, а сильная спина. Я чувствовала каждую мышцу под пальцами Джермонда и подчинялась его молчаливым приказам. Благодаря таким тренировкам я уверенно обращалась с боевым луком на занятиях в бестиатриуме, обходясь без посторонней помощи. Если отбросить скромность, то стреляла я лучше, чем раньше из своего охотничьего. И совершенно точно лучше многих старшекурсников с факультета Ревда.
