Я тряхнула головой и вспомнила, как мы смеялись в снегопад. И подумала, что ничего лучше в жизни со мной не случалось. Была ли я важна для него тогда? А в те моменты, когда он нёс меня на руках, истратившую все свои магические силы на заклинания Ревда и уткнувшуюся в его куртку?
«Ты никому не нужна, Юна Горст. И никогда не будешь».
Он мог бы нанять кого-то, чтобы убить меня. Кирмос лин де Блайт так бы и поступил.
«Когда-нибудь мы с тобой поговорим о твоей матери».
Неужели он скажет мне, что убил её и не знал, что она наложила заклятие менторства?
День клонился к вечеру, и мне стоило поторопиться.
Утром я хотела напугать своего ментора тем, что Кирмос лин де Блайт — это я. Теперь он пугал меня тем же. Только его угроза была гораздо значительнее. Значительнее всех моих достижений, которые вмиг оказались пустыми. Всё, что было во мне для ментора чёрного паука, для студентов, магистров и для Ордена Крона — это древнее родовое заклятие, наложенное моей матерью. И больше ничего.
Я скинула капюшон и прижала ладонь к знаку соединения. К тому самому месту, которого сегодня касались пальцы Джермонда Десента. Сотни его слов, фраз, взглядов проносились вокруг меня, как стены морга, когда я кружилась на табуретке. И не было такой точки, на которой я могла бы сосредоточиться. Я не знала, как мне теперь вести себя с ним. Как мне выяснить, кто он? На чьей я стороне?
Каменные львы у входа в академию грелись в последних лучах редкого ясного дня, безмолвные и безразличные ко всему, что происходило вокруг. Время для крылатых защитников не имело важности и никак не меняло их.
Я слезла с капрана и попыталась найти глазами то плато, на котором порой время останавливалось и для меня. Увы, отсюда его было совсем не видно. Зато прекрасно просматривался горизонт. Солнце уже почти утонуло в холодных водах, оставив только оранжево-красные лучи, освещавшие прикрытое тучами небо. Подгоняемые сильным ветром рваные облака плыли, создавая иллюзию танцующего над морем пламени.
Весь горизонт над обычно туманным Кроуницем сейчас был в огне.
«Что, по-твоему, Юна Горст, мне нужно?»
Сирена проснулась с рассветом.
Я слышала, как её босые ноги шлёпают по каменному полу, как она принимает душ за хлипкой дверью, как проводит щёткой по своим волосам и как шуршит пергаментами, готовясь к новому дню.
Затем хлопнула дверца тумбочки Фиди, в которую и мне доводилось иногда заглядывать в поисках детерминанта, и к утренним хлопотам студентки Эстель добавились осторожные движения студентки Уорт.
Мои подруги о чём-то переговаривались вполголоса, посмеивались и зевали.
Я лежала, свернувшись калачиком и накрывшись с головой одеялом. Хотелось спрятаться от сегодняшнего дня. Мне так и не удалось уснуть: эту ночь я провела, окруженная тревогами и планами. Сквозь маленькую щель в своём убежище я видела, как за окном падают крупные хлопья снега, не тронутые ветром. Сегодня был предпраздничный зимний день в Кроуницкой академии. День, в который мне предстояло столкнуться с новой реальностью, которая не исчезала, даже если я переставала о ней думать. День, в который мне, так или иначе, придётся столкнуться с Джермондом Десентом. Или… Услышав щелчок, я накрыла часы ладонью и крепко сжала. Сдавленно запела Сирена, но голоса её почти не было слышно и только высокие ноты пытались вырваться вибрацией из моего кулака.
— Хватит дрыхнуть, — громко произнесла живая мейлори серебристой лилии. — Реальную меня ты не сможешь так легко заткнуть!
Соседки засмеялись. Возможно, они шутили надо мной, но сейчас это было не важно.
С самого вечера я обдумывала вчерашнюю беседу с Каасом и его подругой-певичкой. Мысли приходили разные: поначалу грустные, отчаянные, раздирающие душу в клочья, безумные и тяжелые. Но ближе к утру я стала видеть ситуацию в ином свете. Почти четыре месяца я провела со своим ментором — человеком, которого хорошо знала и которому полностью доверяла. До вчерашнего дня, пока в мою жизнь огненным горизонтом не ворвалась парочка убедительных незнакомцев, желающих навредить Джермонду. Почему, по какой причине — мне было неизвестно, но я собиралась это выяснить.
Когда моя собственная аналитика полностью меня измотала, я поступила, как велела Элигия: прислушалась к своей интуиции. И она вопила, кричала, молила меня о том, чтобы я защитила от них своего ментора.
Конечно, нельзя было полностью исключить и то, что они были правы. Однозначного способа это выяснить или опровергнуть не нашлось. Я до сих пор не знала, как лучше себя с ним вести, но утвердилась в одном: вступать с Джером в откровенный разговор и принуждать к доказательствам было бессмысленно и оскорбительно. Если он действительно Кирмос лин де Блайт, то никогда мне в этом не признается. Неожиданно для себя я осознала, что понимаю его мотивы. И если это так, то даже наша близость не спасёт его от кары за смерть моей матери. Ну, и за тот огромный мир лжи и обмана, который он вокруг меня выстроил.
