Когда госпожа лин де Торн ушла, ураганная одержимость нарядами перешла в более спокойную стадию. Подруги смирились с моим безразличием к их развлечению и принялись разогревать над горелкой пыточного вида прибор из двух металлических стержней, соединённых друг с другом. Меня передёрнуло, когда Фиди намотала прядь волос Сирены на раскалённые щипцы. Со стороны это выглядело небезопасным, но я не стала вмешиваться. Процедура затянулась, и в комнате стало тихо и скучно. Я достала свой детерминант, чтобы поднять себе настроение светящейся в нём магией. Рубиновые глаза паука заиграли алыми бликами.
— Юна, — позвала застывшая на стуле Сирена, — почитай нам про Иверийцев, раз ты всё равно валяешься без дела. В конце концов, это праздник в честь восхождения династии.
— Я похожа на Гремора Айро? — я попыталась воспротивиться сомнительному развлечению.
— Утром была похожа, — напомнила Сирена, не поворачивая головы.
Можно было вступить в спор по поводу пользы их занятия, но я была в долгу перед Сиреной за утреннее лечение, поэтому решила покориться её прихоти и открыла «Летописи Квертинда». Коричневые кляксы икша немедленно напомнили о том, что кто-то сейчас веселится получше меня, но я быстро пролистала страницы до заданного на дом параграфа. Если уж читать, то с пользой для текущей учёбы.
— Парт Иверийский, — прочла я имя очередного чернильного мужчины, что смотрел на меня с потускневших страниц. — Он же Парт Веллапольский. Годы жизни — одиннадцатый тире восемьдесят третий. Приехал в Квертинд для заключения политического брака в сорок третьем году от коронации Тибра. Был женат на истинной Иверийской королеве — Везулии, дочери Галиофа Иверийского. После её скорой и трагической кончины женился ещё раз на веллапольской девушке Гарпинии, но ещё живой в то время Тибр отказался признавать власть Парта и его новой королевы, посадив на трон своего правнука, тринадцатилетнего сына Везулии — Дормунда, истинного Иверийского наследника.
— Ай! — взвизгнула Сирена, когда Фиди потянула её волосы. — Осторожнее!
— Извини, ужасно неудобная штука, — оправдалась Фидерика.
— Сирена, а как они определяли, кто из них истинный, а кто — нет? — спросила я, запутавшись в тексте.
— Иверийская магия, — пояснила леди Эстель. — Все потомки Тибра обладали особыми способностями, передающимися по наследству. У истинных Иверийцев рождалось только по одному ребёнку в семье. Парт был веллапольцем, поэтому он мог продолжить свой род, но другие его дети не могли иметь королевский дар.
— Что за дар? — спросила я, подбрасывая детерминант. Прозрачный шар приземлился в ладонь пауком кверху, озаряя зелёным и руку и пространство вокруг.
— Никто не знает, — напомнила Фиди. — Иверийская магия. Они унесли этот секрет с собой в сады Девейны.
Я пожала плечами и задумчиво уставилась в детерминант. За последнее время молний в нём не прибавилось. Конечно, мой успех был заметным, но его развитие остановилось. С учётом моего последнего заявления ментору, с прогрессом возникали серьёзные проблемы. А мне нужно было двигаться дальше.
Я встала, растолкав сапогом вещи на полу, и приложилась носом к окну в надежде увидеть кого-то с факультетов Омена или Ревда. Увы, студентов на площади не было. Рудвики метались вокруг светящейся статуи семи богов, налетая друг на друга, ругаясь и смеясь, суетясь с подносами и вазами.
— Читай дальше, — приказала Сирена. — А то я начинаю нервничать.
Я прыгнула на кровать и снова взяла книгу. Поводов для беспокойства не было, но нервная Сирена была опаснее мёртвых Иверийцев, поэтому я продолжила:
— Парт Иверийский был одним из самых противоречивых королей династии. Преданный Веллапольскому княжеству и идеям гибридологии, он продолжил свои исследования и в Квертинде, углубившись в изучение нашей магии и её пределов. Используя секрет и кровь своего царствующего сына Дормунда, втайне от Тибра пытался привить и распространить Иверийский дар на последующих детей от второй жены. Несмотря на все старания, успеха так и не достиг, погубив почти всех потомков во чреве. Выжил только один, названный Ладимином Веллапольским. Иверийской магии в результате гибридологических экспериментов своего отца он так и не приобрёл, но, по описанию современников, «ум имел живой и прыткий». Раскаявшийся Парт всю оставшуюся жизнь посвятил сыновьям, особенно истинному Иверийскому наследнику — королю Дормунду. Парт Иверийский до самой старости вёл неустанную борьбу со сложным нравом Дормунда. Ладимин Веллапольский жил подле брата, не претендуя на престол.
— Как-то не очень празднично звучит, — пожаловалась Фидерика. — Может, лучше почитаешь книгу Првленской?
— Ну, нет, — однозначно отказалась я. — Тут хотя бы королевская драма есть: жуткие опыты, детоубийства, сложные нравы… Эти Иверийцы были задорными ребятами!
— Юна, перестань паясничать, — серьёзно проговорила Сирена. — Там же написано: «самый противоречивый король». К тому же он не был истинным Иверийцем и раскаялся.
