— Не может быть, — криво усмехнулась я. — Я не применяла кровавую магию. У нас в академии этому даже не учат.
Я уверенно переводила взгляд с довольной Ракель на хнычущую Фиди, надеясь услышать от них подтверждение.
— Ритуал принятия менторства, — второй стязатель, кряжистый и плотный блондин, указал на моего паука. — Леди Зулейтон сообщила, что в вашем детерминанте появилась красная молния. После тщательной проверки мы не обнаружили вашего прошения на проведение ритуала. Вы подавали прошение?
Взгляд зацепился за окна Джера. Захотелось позвать его, но я знала, что Ракель только этого и ждёт. Сказка про паучка была призвана напугать, сломать меня. Очевидно, это была какая-то дурацкая ошибка, ведь мы спасли город от землетрясения четыре месяца назад.
— Да, — я не придумала ничего лучше, чем соврать. — Вы плохо искали.
Мне нужно было выиграть немного времени, чтобы добраться до Джера, и я попыталась вырваться, но меня сжали ещё крепче, отводя мою руку.
— Зачем вам нож? — светловолосый кивнул на мой кинжал, который я всё ещё сжимала в руке. — Вы учитесь на боевом факультете академии?
— Я первокурсница… — выпалила я, пытаясь сообразить, что делать.
— Придётся проехать с нами в консульство, — цокнул стязатель. — Вам известно, что любая несанкционированная кровавая магия в Квертинде запрещена и карается заключением?
— Нет, — бессмысленно продолжала врать я.
— В таком случае, теперь известно, — кивнул стязатель. — Прошу, уберите оружие и не сопротивляйтесь.
Кинжал очень медленно очертил круг и послушно вошёл в ножны. Я тянула время, размышляя, что предпринять в следующую секунду. Попыталась испугаться. Но оказалось, что испугаться специально не так-то просто. Я изо всех старалась поднять в себе ужас, страх, панику примерно так же, как пыталась взывать к магии и силе Ревда, но единственное, что реально испытывала, это недоумение. Да, я зарезала арахнокота, но благодаря этому выжили тысячи жителей Кроуница.
А ещё я была уверена, что Джер сможет всё объяснить. И лучше бы прямо сейчас. Вряд ли в моём положении всё ещё стоило дорожить репутацией самостоятельной студентки. Поэтому я оттолкнула стязателя и рванула к дому своего ментора, набирая побольше воздуха в лёгкие, чтобы закричать. Вот только выдохнуть не получилось. Тело пронзила кошмарная, тянущая судорога, выворачивающая суставы и позвоночник. Горло сдавило, и я едва слышно прохрипела что-то похожее на имя ментора.
— Ну, что же вы, студентка Горст, — боль мгновенно отпустила, и я рухнула в объятия стязателя, того, что покрупнее. — Сами навлекаете на себя неприятности. Не заставляйте меня повреждать вам голосовые связки, их потом даже целители не восстановят.
В пальцы его впитывался красноватый дым, проникая прямо под перчатки. Он перекинул мою руку через свою шею и потащил.
— Фиди, — прохрипела я, когда мы поравнялись с девушками, — предупреди Джера… Скорее.
— Вашего ментора предупредят, закон обязывает, — оповестил блондин. — Только он ничем не сможет вам помочь.
Видимо, из двоих стязателей этот был главным. Второй остался с девушками и легко удержал Фидерику на месте. Мышцы ломило болью, мне трудно было оборачиваться, поэтому я смотрела вперёд.
Если бы я не думала на развилке, а зашла к Джеру на пару минут раньше… не слушала бы сказку Ракель и не пошла к госпоже лин де Торн, мой ментор бы сейчас был рядом.
Собирать факты, уточнять информацию и размышлять было неплохим советом. Но ключевое я пропустила мимо ушей. А ключевым в его словах было — «если позволяет время». Подвох заключался в том, что никогда не знаешь, сколько тебе на самом деле отмерено: год, день, час, минуту или две секунды. Иногда существует только короткий миг, в который и нужно действовать. И который сегодня я упустила.
К кроуницкому консульству мы подошли уже ночью.
Я немного оправилась после кровавой магии, но всё ещё чувствовала себя отвратно. Мышцы тянуло саднящей болью, сухожилия сковывали движения изнутри, словно тугие канаты.
Дорогу я запомнила плохо, смиренно опираясь на облезлого капрана или блондина-стязателя, который вёл меня. Серые дома мелькали в бесконечном туманном потоке перекрёстков, поворотов и переулков. Городские фонари и окна сливались в жёлтые размазанные пятна. Подмёрзшие канавы, кое-где пересекающие мостовые, хрустели под сапогами и копытами. Здание консульства скрывалось в мутной ночи, и у меня не было ни сил ни желания его рассматривать.
Солёный воздух обветривал мои губы, и я разгрызла их почти до крови, выплёвывая сухие лоскуты кожи себе под ноги. Должно быть, рядом была пристань, потому что я слышала скрип мачт и ровный плеск накатывающих волн. Потом уткнулась в две симметричные дверные колотушки, что почернели от времени. Отполированные руками посетителей кольца удерживали драконьи хвосты, торчащие из дверного полотна. Стязатель дёрнул на себя одну из ручек, и мы вошли в тесный коридор.
— Вызывай, — кивнул он на детерминант, что стоял на бордовой ткани. — Нужен пропуск.
