— Мотана, ты сам а́ я разумн а́ я из фсех и лучш а́ я из уч е́ ниц, что к о́ гда-либо фидела Кроуницкая академия, — Надалия Аддисад берёт в ладони лицо девушки и смотрит в глаза. — И моя мейлори. Я д о́ лжна защ и́ тить тебя и фсех вас. Пр о́ шу тебя, иди. Сохрани академию. Собьерите там фсех жительей, которых успеете до заката. Скажи м а́ гистру Рутзскому, пусть прикажет ключнику закрыть все дфери и снарьядит защитные башни. Найди м а́ гистра факультета Рефда, пусть возвьедёт защитный куп о́ л и раздаст артьефакты с террескатами тем, кто может их активирофать. Это защ и́ тит от яда икша, если кто-то из них прорфётся за стены.
— Ты сама всё это сделаешь! — из глаз Мотаны катятся слёзы.
— Если я сейчас уйду с фами, никто не выжифьет, — ректор дрожит, запинается, но старается не показывать этого. — Я смогу их зад е́ ржать, чтобы вы успели подготофиться.
— Нет! — Мотана хватает её за руки, прижимается к своему ментору. — Я не уйду без тебя.
Глаза наполняются чужими слезами, сердце стучит сильнее. Руки сами собой поднимаются к груди, складываются одна на другой. Должно быть, эта я сейчас печальна.
— Студьентка Лавбук, прояфите сдержанность! — встряхивает ректор Аддисад свою мейлори. — В о́ зьми себя в руки! Десятки студьентов и тысячи жител е́ й нуждаются в тфоей помощи гораздо больше, чем я. Даже хотя бы эти детьи. Об е́ щай, что сохр а́ нишь академию.
Первокурсники в львиных капюшонах мнутся, прячут взгляд. Самая маленькая из девушек хнычет, утирая нос рукавом. Я оборачиваюсь и вижу, как вода за спиной вздымается, омывает пристань волнами, оставляя на её поверхности коричневые скрюченные тельца. Они кряхтят, поднимаются, нелепо отряхиваются.
— Обещаю, — обречённо сдаётся студентка Лавбук, глядя за спину ректора. — Сделаю всё возможное.
— Ну, идите же, — ректор Аддисад отталкивает свою мейлори и повышает голос: — Прочь!
Мотана смотрит на ректора неотрывно, и взгляд её полон слёз и отчаяния. И я обнаруживаю, что распознаю на вид чужие эмоции, хотя совсем не чувствую те, что испытывает мой проводник. Студентка Лавбук со стоном отворачивается, что-то кричит первокурсникам, и те срываются с места. Надалия Аддисад смотрит им вслед несколько секунд, и я терпеливо жду продолжения. Она поворачивается и пытается мне что-то сказать, но я впервые слышу свой голос.
— Даже не думай меня прогонять, — строго перебиваю я. — Я тебе не мейлори. Её связь с тобой может позволить ей покинуть тебя. Моя же — никогда.
