Ментор черного паука полностью

Голос её едва слышим за плеском прибоя, но я знаю, о чём она говорит.

— Поможет! — уверяю я, но чувствую, как сама опускаюсь ниже с каждым воззванием, почти падая на грудь ректора.

— Я не жалею, что б е́ жала в Кфертинд, — она шипит от боли, но улыбается. — Это лучшее мест о́ в мире. Он под а́ рил мне лучшее в м о́ ей жизни. Он под а́ рил мне акадьемию. Он под а́ рил мне тебья.

— Я исцелю тебя! — почти кричу ей, уже понимая, что вру.

Краем зрения вижу, как трое икша выходят из ближайшего дома. Они вспыхивают своей фиолетовой магией, но никто не приходит им на помощь. Должно быть, остальные собратья слишком заняты морем. Грязекровки кряхтят и прислушиваются в поисках добычи, но нас пока не замечают. Я смотрю на Нади, что лежит у меня на руках, не отрывая глаз. Наверное, я люблю ректора, потому что не могу бросить её даже сейчас. Она слабеет с каждой секундой, но всё же протягивает руку, чтобы дотронуться до моего лица.

— Дамна… — шепчет ректор Аддисад прежде, чем закрыть глаза.

Рука безвольно падает, и крохотный вихрь в её тиале сжимается в тонкую голубую линию, кружится ниточкой ещё какое-то время и исчезает навсегда. И я кричу. Икша срываются с места, но мне нет до них никакого дела. Я кричу и кричу, захожусь диким воплем, что рвётся из груди болью, отчаяньем, плачем… Да, я наконец чувствовала. Ужас, жалость и бессилие заполнили меня, как море — берег Кроуница, затопили, выплеснулись воплем. Я кричала и никак не могла остановиться, задыхаясь от слёз.

— Ванда, ты дома, дома, — успокоил меня Камлен Видящий, прижимая к себе. — Всё хорошо. Ты в Лангсорде, в своем доме.

— Великий консул, — я ухватилась за реального человека, как за спасение. — Ректор Аддисад… Она…

— Тихо, Ванда, — мягко перебил Консул. — Ты должна молчать, помнишь?

Я сглотнула слюну, солёную, как морская вода. Силы покинули меня, и от усталости я почти не чувствовала своего тела. Моя магическая память была пуста, и мне трудно было даже пошевелиться.

— Я не успел, — рассеянно пробормотал Камлен Видящий. — Задержался в Претории. Сегодня ты должна была отправиться в прошлое Мелиры Иверийской.

Широкий резной браслет показался в руках Камлена, и он надел мне его на руку. Ещё один, самый большой из всех, щедро усыпанный драгоценными камнями обруч звонко стукнулся о те, что уже были на моих руках. Украшение величайшей Иверийской королевы и её история. Теперь мне придётся ждать, пока магическая память наполнится, чтобы попытаться увидеть прошлое её глазами. Крик всё ещё звенел в моей голове, и голоса окружающих предметов не заглушали его.

— Мы должны предупредить, — ноги не слушались, но я всё же поднялась. — Какой толк от прорицаний, если ими не пользоваться? Мы можем спасти ректора, она хороший человек!

— Не в нашей власти решать, кто хороший, а кто плохой, Ванда, какие события можно менять, а какие — нет, — Великий консул придержал меня. — Даже боги не всегда могут влиять на предназначение. К событию приводит череда выборов, что совершает человек на своём пути, и путь этот неисповедим. Это и есть судьба. То, что предначертано, неизменно сбудется. Если вмешаешься — можешь изменить пути, но не исход.

— Нужно попробовать! — каблуки стучали по лакированному паркету, но я с каждым шагом боялась, что они провалятся в грязь.

— Изменить законы вселенной никому не под силу, — старик помог мне добраться до спальни, хорошо ориентируясь в доме. — Кто знает, какие новые витки ты запустишь, если попытаешься вмешаться. Самое страшное, что всё, что повлечёт за собой твоё вмешательство, не будет божественным благом или карой, а только человеческим выбором. Твоим выбором, Ванда, за который тебе придётся нести ответственность.