– Не дёргайся, – строго предупредила Сирена. –
Белый свет хлынул от рук студентки Эстель и заставил меня зажмуриться. Щёки нагрелись, лицо жутко зачесалось. Зуд стал нестерпимым, и мне захотелось убрать руки подруги и разодрать ногтями и без того пострадавшую кожу.
К моему облегчению, пытка быстро закончилась, и я открыла глаза. Они распахнулись без каких-либо препятствий, вполне свободно. Я снова ощупала лицо: шрамы остались и болели, но «луковицы» пропали, вернув мне привычные рельефы. Сирена тяжело бахнулась прямо на мою запачканную кровью постель.
– Ого! – восторженно прикрыла рот рукой Фиди. – У тебя получилось!
Я встала, покряхтывая. Внутренности скручивались в тугой канат, голова всё ещё кружилась, но в отражении я выглядела вполне здоровой, если не считать бледности и яркого шрама на скуле. При близком рассмотрении обнаружилась ещё ссадина у виска, выглядывающая из-под волос. В остальном моя внешность осталась прежней.
– Спасибо, – я попыталась улыбнуться неповреждённой стороной. – Сирена, ты настоящая целительница!
– Я только сняла отёк, шрамы и внутренние повреждения останутся. Не говорите об этом Дамне, – слабо отозвалась подруга. – Она спит и видит, чтобы я пошла на факультет Девейны. Но это не для меня! О Вейн, я сейчас сдохну, как же плохо!
– Ты забрала боль Юны, – оживлённо заговорила Фиди. – Это так благородно! Сирена, это же твоё призвание!
Леди Эстель лежала на моей постели без сил и выглядела ещё бледнее меня. Она задрожала и завернулась в моё одеяло, пытаясь согреться. Фидерика взяла её за руку.
– Нет! – Сирена вскочила на кровати. – Только не к Калькут!
– Тебя может научить и твой ментор, – напомнила Фиди. – Госпожа лин де Торн во всём поможет, мы же знаем, как сильно она тебя любит и заботится о тебе. Из лучших побуждений, я уверена.
– Меня сейчас стошнит, – сморщила носик леди Эстель.
– Сирена, – улыбнулась Фиди, знающая отношение серебристой лилии к её ментору, – в мире так мало людей, готовых помочь и защитить. У меня только мама. У Юны – только магистр Десент. А у тебя и родители и ментор! Надо ценить это, пока они рядом.
Меня тронула простая, но проникновенная речь Фиди, хотя кое в чём она ошибалась. Мой ментор не собирался защищать меня. В отличие от Дамны лин де Торн, его мало заботило состояние своей мейлори. Я представила, что бы произошло с теми, кто попытался бы в присутствии госпожи лин де Торн тронуть хоть пальцем её драгоценную Сирену.
Вчерашняя злость накатила с новой силой, и я сжала кулаки. Нет, у меня больше нет ментора. Оставалось только надеяться, что на мейлори серебристой лилии эти слова тоже повлияли, но именно в том смысле, в котором они были сказаны. Не зря она удивительно притихла.
– Сирена? – позвала я подругу, уставившуюся в пространство рассеянным, невидящим взглядом.
Та резко оттолкнула Фиди, совсем неизящно пронеслась мимо меня и скрылась в комнате гигиены. По доносящимся оттуда звукам мы с Фиди поняли, что про тошноту студентка Эстель говорила вполне буквально. Мы виновато переглянулись и через пару минут увидели совершенно бескровное лицо Сирены, прильнувшее к косяку хлипкой двери. Она держалась за стену, но глаза девушки горели решимостью.
– Ещё друг у друга есть мы, – низко и хрипло проговорила Сирена, вытирая рот холстиной. – И вчера нам объявили войну, в которой мы должны выиграть.
Я подошла к ослабевшей подруге и обняла её, поддерживая. Отдых и сытная еда должны были восстановить её магическую память, и я надеялась, что к вечеру она сможет насладиться танцами, которые были очень важны для неё.
– Спасибо, – ещё раз поблагодарила я Сирену. – Отдохни, а мы принесём тебе завтрак.
– Ни в коем случае! – выпрямилась леди Эстель. – Я сама пойду в столовую. Фиди, самое время нанести ответный удар.
Фидерика встала и с готовностью кивнула, соглашаясь с планом нашего нового военного командира.
***
В праздничной столовой было на удивление малолюдно. Большая часть столиков была свободна, но мы с Сиреной сели на наше привычное место. Фиди задержалась у камина, ожидая посылок от мамы, но обещала непременно подойти к завтраку. Занятий сегодня не предвиделось, поэтому мы не торопились.
Сквозь высокие панорамные окна я залюбовалась статуей семи богов, над которой в честь праздника поработали ментальные маги. Каждый из покровителей подсвечивался соответствующим своей склонности цветом, и казалось, что они парят в своей магии, поддерживая главный символ власти нашего королевства.
Мелькнули поварские колпачки, и на столе появились тарелки с дымящимся завтраком. Жареные колбаски румяно лоснились, придавливая воздушную массу омлета и поливая её своим жиром. Я с сочувствием посмотрела на Сирену и налила в стаканы бежевую жидкость из кувшина. Горячий напиток пах молоком и какой-то незнакомой мне древесной сладостью. Сирена отхлебнула и с ненавистью уставилась в свою тарелку.
