– Сейчас бы файку раскурить, – сыто откинулся Осмельян и выдохнул пар, подражая табачному дыму. – Сидел тут как-то один рудвик в прошлом году, так у него по всему кафтану мешочки зашиты были. Не только с баторскими благовониями, а со всякими курительными смесями аж из самой Тимберии. Я так скажу: лучше рудвиков в сигаретном деле никто не понимает…
Дверь снова заскрипела и открылась, являя лысую голову охранителя Брема. На этот раз он был без тележки и однозначно остановился взглядом на мне.
– Пора, – скорбно произнёс темничий, как будто меня ждала виселица.
Я спрыгнула на пол и немного помедлила, раздумывая, не оставить ли Нине накидку. Мелочно рассудив, что сегодня мне она пригодится больше, я накинула львиный капюшон на голову, мысленно пообещав помочь девушке при первой возможности. Нина же неуклюже сжала моё запястье в знак прощания и отвела глаза.
– Удачи, молодняк, – кинул Гладко, наливая себе горячей воды.
Пронька завистливо зыркнула, но улыбку натянула.
– Ну, бывай, Юна Горст, – Осмельян слегка приподнялся над своей лавкой и улыбнулся, отчего борозды на его лице стали ещё глубже. – Так скажу: ты надежду вселяешь. Может, и подышу ещё воздухом свободы.
– Подышишь, – рассеянно пообещала я, проверяя, на месте ли мои вещи.
Часы тихо тикали на запястье, фамильный пергамент лежал во внутреннем кармане, кинжал оттягивал бедро. Чувствовала я себя неплохо, разум мой был ясным и готовым к быстрым решениям, а это сейчас самое главное. Коротко кивнув узникам, что провожали меня взглядами, я вышла вслед за темничим. И чуть не закричала от восторга при виде стязателя.
Я была готова благодарить всех семерых богов за милость и плясать от счастья, потому что среди золочённых Иверийских корон на лацкане служителя Квертинда темнел фиолетовый подснежник. Лицо стязателя скрывала маска, но огненная шевелюра выдавала моего друга не хуже подснежника. Мне хотелось броситься ему на шею и обнять, но я сдержалась. Если бы охранитель Брем обернулся, он бы увидел мою довольную улыбку, которую я изо всех старалась скрыть. Стязатель же выглядел совершенно серьёзным и на меня даже не смотрел.
– Вот эта, господин Брин, – темничий кивнул за спину. – Как и наказано было, сберёг в целостности.
– Я забираю её, – повелительно сообщил Каас.
– Господин Опатрин самолично обещались… – засомневался охранитель Брем.
– Хочешь воспрепятствовать мне вершить волю Квертинда, темничий? – недобро прищурился стязатель.
– Моё дело маленькое, – стушевался здоровяк. – Я только исполняю приказы. Однако тоже служу величию королевства. Ищу свет в самых тёмных его душах…
За одной из дверей послышался жуткий грохот. Металлическое полотно задрожало, как будто кто-то пытался вырваться. Потом присоединились крики и звуки ударов.
– Тёмные души зовут, – Каас кивнул за спину темничего.
К нарастающему гомону присоединился жуткий свист, едва не лишивший меня слуха. Это свистел охранитель Брем. Он уже снял с затылка своё жуткое приспособление, когда со стороны коридора прибежали несколько вооружённых надзирателей. У некоторых я заметила тиали, в том числе склонности Мэндэля. Каас схватил меня за плечо и вывел, оставив тюремных служащих делать свою работу.
– Каас, – я всё-таки не удержалась и обхватила стязателя, – у тебя удивительная способность появляться вовремя.
– Не сейчас, Юна, – он отлепил меня от себя. – Нам надо торопиться. Ты ведь не решила отправиться в Зандагат?
– Нет, – быстро отозвалась я. – И в Пенту Толмунда не хочу.
– Так я и думал, – кивнул Каас. – Потому что тоже не хочу, чтобы ты там оказалась. Но в академию ты вернуться не сможешь. Тебе придётся бежать. Нам обоим придётся.
В низком каменном коридоре было темно. Сквозняк гонял дым от факелов, что кидали свет на лицо стязателя, высвечивая только одну его половину. Мой друг казался почти неузнаваемым.
– Но куда? – я осмотрелась, прикидывая, в какой стороне выход.
– Для начала – в приют Ордена, – спешно пояснил Каас. – Там нас несколько дней не достанут. Какое-то время у консульства уйдёт на расследование и бюрократию. Но когда узнают, что ты сбежала, а я тебе помог, начнётся охота на нас. В Кроунице оставаться опасно, но из Квертинда мы уехать не можем. Юна, ты должна…
– Я знаю, – прервала я стязателя. – Знаю, что должна убить Кирмоса лин де Блайта. Каас, но ты-то не должен. Если ты предашь Квертинд, он будет тебя преследовать ещё более жестоко, чем меня. Это мой путь, ты не обязан вставать рядом.
– Ты ещё многого не знаешь, – Каас взял меня за руку и потащил в один из тоннелей, игнорируя попытки его вразумить. – Единственный способ выбраться из Пенты Толмунда – никогда не попадать туда. Я не позволю, чтобы с тобой случилось то же, что и со мной.
Только теперь я поняла, что он сильно нервничал. Движения его были торопливыми и резкими. Мы почти бежали. Охранники, что патрулировали коридоры Кедровок, уступали нам дорогу, почтительно кивая стязателю.
– Каас при тебе? – кинул он через плечо.
– Да, – заторможенно ответила я, не сразу догадавшись, что речь о кинжале.
